2 года назад
Нету коментариев

Угрюмый ключ стихает и растет

В Стигийское болото, ниспадая

К подножью серокаменных высот

Данте. Божественная комедия

Река не только источник наслаждения, она — настоя­щее богатство.

Из решения Верховного суда США по делу

New Jersey vNew York

Добыча тех, кто ловит рыбу в озере Эри, состоит из обрезков труб, пивных жестянок и прочих отходов нашего общества «потребления». Летний ветерок здесь доносит зловоние помойных ям и стоков, лед имеет странный сероватый оттенок. Весна на берегах озера поистине безмолвна.

Сесил Джонсон. Нетронутый мир

 

В 30-х и 40-х годах проблема загрязнения водоемов рассматривалась преимущественно на уровне отдель­ных штатов. Именно поэтому в 1960 году президент Эйзенхауэр наложил вето на законопроект о введении федерального контроля за загрязнением воды. Феде­ральное правительство основное внимание уделяло борь­бе с нефтяным загрязнением и поддержанию судоход­ности рек. Что же касается сброса в реки коммуналь­но-бытовых и промышленных стоков, то правительство ограничивалось лишь предоставлением займов и суб­сидий на их очистку.

В большинстве штатов действовали советы по борь­бе с загрязнением воздуха и воды, которые, однако, почти полностью контролировались самими виновника­ми загрязнения. По законам некоторых штатов эти со­веты формировались из представителей промышленных и сельскохозяйственных компаний и муниципальных чиновников. Как говорится, посылали козла сторожить огород. Распределение мест в советах по борьбе с за­грязнением в отдельных штатах проходило с большей или меньшей степенью формальности, но фактически везде они в основном состояли из лиц, виновных в загрязнении окружающей среды. Такова была ситуация и в 1971 году.

Проникновение большого бизнеса в органы контро­ля делает проблему борьбы с загрязнением вод на фе­деральном уровне практически неразрешимой. Нацио­нальная комиссия по контролю за промышленным за­грязнением, консультирующая президента США по вопросам реформ законодательства в данной области, состоит из 165 представителей крупнейших фирм. Ее деятельность осуществляется в основном через отрас­левые подкомиссии. При Бюджетном бюро существует консультативный совет по проблемам загрязнения во­ды, финансируемый частными лицами. Он подготавли­вает материалы, на основе которых разрабатываются новые законодательные акты по борьбе с загрязнением водных объектов. Однако его совещания носят частный характер: в них не принимают участия представители широких кругов общественности страны и природоох­ранительные организации. Сенаторы Ли Меткалф, Джон Мосс и конгрессмен Реусс ведут борьбу против создания при федеральных агентствах консультативных групп, защищающих интересы крупных промышленни­ков. По выражению сенатора Меткалфа, эти группы «демонстрируют иллюзию общих интересов», «создают видимость деятельности» и «препятствуют тем чинов­никам, которые пытаются навести порядок и добиться соблюдения законов».

Надо заметить, что само федеральное правительство является одним из главных виновников загрязнения воды. Семь правительственных предприятий, располо­женных на берегу залива Сан-Франциско, не без осно­вания считаются крупнейшими источниками загрязне­ния эстуариев наших рек. Около тысячи принадлежа­щих государству кораблей не имеют очистных устройств, за исключением судна «Канопус». Загрязнение залива Сан-Франциско неочищенными стоками этих кораблей соответствует объему сточных вод города с населением 4,5 тыс. человек. (По закону 1970 года все суда долж­ны быть оборудованы очистными устройствами: строя­щиеся — в течение двух лет, находящиеся в эксплуата­ции — в течение пяти лет.)

Федеральное правительство, длительное время управляющее Аляской, ответственно за загрязнение рек в этом районе. Ни один город Аляски не имеет необ­ходимых очистных сооружений. Сточные воды большин­ства военных баз сбрасываются прямо в заливы. Вода в гавани Кодиак настолько загрязнена отходами рас­положенной там рыбоконсервной фабрики, что не при­годна даже для промывки трюмов сейнеров.

Системы удаления отходов предусмотрены на всех военных объектах, построенных на Аляске после вто­рой мировой войны. Однако их конструкция абсолютно не подходит для условий Арктики, и проблема удале­ния отходов остается нерешенной.

Целлюлозные предприятия отравляют устья рек сво­ими стоками.

То же происходит в результате утечек нефти при бурении и транспортировке.

Несмотря на весь наш опыт и предостережения спе­циалистов, чистым водам Аляски уготована судьба рек Миссури и Коннектикут.

Загрязнение водоемов ртутью происходит не только в результате промышленного производства. Так, напри­мер, Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА) ежед­невно сбрасывает ртутьсодержащие соединения в воды реки Роки-Ривер в штате Огайо.

Рассмотрим прежде всего проблему промышленно­го загрязнения. В то время когда мы еще весьма дале­ки от решения проблемы очистки и удаления комму­нально-бытовых стоков, еще хуже обстоит дело с отхо­дами производства.

Мало кому известно, каким образом происходит в настоящее время обезвреживание сточных вод про­мышленных объектов. Владельцы предприятий имеют большое влияние в Вашингтоне, благодаря которому ис­пользуют муниципальные очистные сооружения, опла­чиваемые налогоплательщиками. При этом промышленные отходы нередко губительно действуют на те виды бактерий, которые существенно необходимы для эффек­тивной работы систем очистки.

Как считает сенатор Меткалф из Монтаны, при федеральном правительстве действует не менее 1500 консультативных комитетов, и некоторые из них дейст­вительно в состоянии оказывать влияние на самых вы­сокопоставленных людей в государстве. Так, например, Совет по контролю за промышленным загрязнением состоит из 63 высших служащих крупнейших промыш­ленных компаний и действует «в качестве мощного пра­вительственного инструмента воздействия на общест­венное мнение в интересах главных виновников загряз­нения окружающей среды». На Совете и ранее сущест­вовавших консультативных комитетах лежит ответст­венность за то, что до сих пор не имеется достоверной сводки о составе, объеме и территориальном распреде­лении загрязнения вод промышленными отходами. «За­нимая влиятельные посты при любой администрации, находящейся у власти, они препятствуют доступу как отдельных граждан, так и организаций к информации, необходимой для проведения в жизнь существующих законов» 2.

До сего времени никто не знает: а) какие химиче­ские соединения поступают в водотоки в составе стоков промышленных предприятий; б) какова способ­ность того или иного водоема поглощать конкретные виды загрязняющих веществ без нарушений экологи­ческого баланса, то есть допустимое содержание свин­ца, ртути или йода на кубический фут воды; в) как велика роль реки или озера в процессах превращения, как это происходит с ртутью, безопасного соединения в сильнейший яд.

Токсичность редких металлов хорошо известна. Осо­бенно опасны около десятка таких металлов. Как и ртуть, они могут под действием микроорганизмов пре­вращаться в водной среде в высокотоксичные вещества, способные накапливаться в рыбе и других морских жи­вотных. Многие из этих металлов постоянно присутст­вуют в окружающей человека среде. Однако, по имею­щимся сведениям, прежде они содержались лишь в не­значительных количествах, и только после 1940 года в связи с бурным развитием химии их концентрации в природных средах резко возросли. 6 настоящее время проводятся широкие научные поиски возможных спо­собов удаления огромного количества различных ме­таллов, уже имеющихся в наших водоемах, и предот­вращения их дальнейшего накопления.

Эти проблемы характерны не только для США. Они являются спутниками технического прогресса во всех странах мира и не столь злободневны лишь в разви­вающихся африканских государствах. Они имеют гло­бальный характер, ибо все промышленно развитые стра­ны участвуют в процессе загрязнения природной среды, который в последнее время распространился и на Ми­ровой океан. Поэтому первоочередной задачей на сов­ременном этапе является развитие широкого междуна­родного сотрудничества в этой области.

Первый скромный шаг в этом направлении был сде­лан 15 февраля 1972 года, когда 12 европейских госу­дарств подписали конвенцию о прекращении сброса ядовитых отходов с морских судов и самолетов в севе­ро-восточной части Атлантического океана. Однако санкции за нарушение конвенции устанавливаются не международным агентством, а каждой страной в отдель­ности. Эта конвенция представляет собой начало очень важного процесса, хотя морские суда и самолеты лишь в незначительной мере загрязняют моря. Подсчитано, что 90% вредных веществ поступает в океан вследствие спуска промышленных и бытовых стоков через реки, эстуарии, водосбросы и трубопроводы.

Для достижения эффективного контроля промыш­ленных отходов во всех странах необходима организа­ция системы мониторинга, которая регистрировала бы все характеристики стоков таким образом, чтобы при достижении опасных концентраций тех или иных ве­ществ их доступ в водоем был прекращен. В этих слу­чаях спуск сточных вод должен производиться в отстой­ники.

Несмотря на настойчивые требования, которые раз­даются в течение уже более 10 лет, в Соединенных Штатах до сих пор отсутствует ведомство, регистрирую­щее сброс промышленных отходов. В результате све­дения о вредных веществах, до сего времени поступав­ших в водоемы, не систематизированы, а новые виды токсикантов (в среднем появляются до 55 видов в год) вообще остаются неизвестными.

По сведениям палаты представителей конгресса США, препятствия в деле налаживания учета промыш­ленных стоков чинит уже упоминавшийся консульта­тивный совет при Бюджетном бюро. В конце концов в октябре 1970 года под нажимом конгрессменов Холифилда и Реусса Комитетом по контролю за деятель­ностью правительства были сделаны первые шаги по созданию такого реестра.

Конгрессмен Реусс заявил, что «современный ртут­ный кризис» был бы «в значительной мере предотвра­щен», если бы предприниматели, действующие через Бюджетное бюро, не задержали создания реестра про­мышленных стоков по крайней мере на семь лет.

Сегодня, только по прошествии многих дней, мы можем догадываться о причинах внезапной массовой гибели рыб в том или ином районе страны.

И все же в 1968 году нефтяные магнаты добились отклонения предложения сенатора Маски о возложении на дельцов, наживающихся на подводной добыче нефти и виновных в загрязнении морской среды, расходов по очистке в сумме до 5 млн. долларов. Лоббисты, пред­ставляющие интересы атомной энергетики, отклонили законопроект о необходимости получения специального правительственного разрешения на строительство и эксплуатацию электростанций, которые создают угро­зу термального или любого другого вида загрязнения водоемов.

Только в 1969 году в 45 штатах вследствие загряз­нения воды погибло более 41 млн. экземпляров различ­ных рыб. Главной причиной этого явления следует, безусловно, считать сброс отходов химического произ­водства, питательных веществ и тепловое загрязнение, хотя точная статистика отсутствует.

Широко развернулось движение против использова­ния ртути, отравляющей как воду, так и воздух. По заключению экспертов, ее применение должно быть во­обще запрещено. Однако, даже если это произойдет завтра, концентрации ртути в воздухе и воде, а также в организмах птиц, рыб и зоопланктоне так велики, что губительное воздействие будет сказываться на протя­жении десятилетий.

Под нажимом конгресса с 1970 года Корпус военных инженеров начал выдавать разрешения на сброс про­мышленных отходов. Однако практика выдачи разре­шений распространяется только на сброс в судоходные реки.

7 апреля 1971 года конгрессом наконец было одоб­рено введение полного контроля спуска промышленных стоков в судоходные реки. Система регламентации, всту­пившая в силу с 1 июля 1971 года, привела в соответ­ствие как ранее существовавшие, так и новые законо­дательные акты в области охраны вод. К последним относятся не только стандарты качества вод, но и при­нятый в 1969 году Закон о национальной политике в области охраны окружающей среды, в котором указано, что природоохранительные соображения должны иметь не меньшее значение, чем факторы экономики пли тех­нологии, при принятии любыми правительственными учреждениями важных решений. Правда, новая систе­ма регламентации касается только промышленных от­ходов и не распространяется на стоки муниципальных очистных сооружений. Пессимисты утверждают, что эта система попросту означает регламентированное за­грязнение. Другие испытывают чувство ностальгии по старым добрым временам, когда контроль осуществлял­ся крохотными, маломощными органами отдельных штатов, а не жесткой федеральной «дубинкой».

Что касается наших рек, экологический ущерб, на­несенный деятельностью Корпуса военных инженеров, привел к нарушению их водного режима, а также ча­стичному исчезновению пойменных земель с их бога­тейшей и разнообразнейшей флорой и фауной.

Федеральное бюро мелиорации построило водохра­нилища, которые позволили обводнить засушливые рай­оны. Из года в год оно вносило весомый вклад в оро­сительные мелиорации. Однако сейчас его деятельность стимулируется законом Паркинсона лишь по части строительства все новых и новых водохранилищ. На протяжении многих лет бюро верой и правдой служило национальным интересам. Тем не менее данные, при­веденные в докладе Надера «Гидротехническое строи­тельство на Западе США» (1971), свидетельствуют о том, что сегодня только закон Паркинсона поддержи­вает жизнедеятельность бюро мелиорации: 1) свыше 50 млн. акров посевных площадей не используется в результате сельскохозяйственной политики правитель­ства; 2) еще 110 млн. акров земельных угодий, которые не были изъяты из оборота федеральным правитель­ством, также не используются; 3) около 2/з из 3 млн. существующих ферм бесполезны с точки зрения долго­временной перспективы.

Администрация долины реки Теннеси (TVA) осу­ществляет аналогичную разрушительную деятельность в штатах Теннеси и Северная Каролина. Один из оче­видцев по запросу сенатора Маски в 1970 году дал следующие показания:

«Мы являемся свидетелями затопления тысяч акров плодородных земель под глупейшим предлогом улучше­ния судоходности рек для ускорения промышленного развития долины Теннеси. Мы без рассуждений одоб­ряем инженерные проекты, убеждающие нас в необ­ходимости вырыть еще один котлован, построить еще одну плотину или электростанцию, поскольку предпо­лагается, что нам необходимо все больше энергии для производства дополнительных порций металла, автомо­билей, жестяных банок, бутылок, пластмасс и бумаги, которые мы мгновенно используем, выбрасываем и на­чинаем все сначала».

TVA превратилась в недоступную, часто враждеб­ную организацию, не признающую интересов охраны природы. Ее действия можно сравнить разве что с дей­ствиями врага.

Как и большинство других федеральных агентств, TVA стремится обойти требования закона о националь­ной политике в области охраны окружающей среды, согласно которому для утверждения какого-либо проек­та необходимо представить предварительное заключе­ние компетентных органов, подтверждающее, что про­ект не нанесет экологического ущерба. TVA упорно отказывалось представить такое заключение по проекту, работы по которому начались до вступления в силу за­кона 1969 года. И только благодаря твердости, прояв­ленной федеральным судьей штата Теннеси Робертом Л. Тейлором, оно вынуждено было уступить.

Во главе TVA стоит совет директоров, которые по рекомендации президента США назначаются сенатом на девятилетний срок. Агентство обладает широкими полномочиями по разработке различных проектов, вклю­чая операции с недвижимым имуществом, вплоть до права компенсированного отчуждения частной соб­ственности. Разумеется, отчуждение земельных участ­ков должно быть одобрено конгрессом, однако голоса общественности в лучшем случае достигают лишь Коми­тета по отчуждению частной собственности. Практиче­ски TVA действует сообразно своим собственным за­конам.

Злой гений TVA — это не темные силы, рождаемые частным предпринимательством. Поэтому единственное решение проблемы — участие общественности уже на самых ранних стадиях процесса принятия решений.

Гидроэлектростанции одно время были в моде; их строили практически без учета экологических послед­ствий. Электрическая компания Сиэтла около 40 лет на­зад построила гидроэлектростанцию и водохранилище Росс-Дэм на реке Скагит, га что заслужила тогда шум­ное одобрение. Сейчас потребление электроэнергии воз­росло, и компания намеревается поднять уровень плотины. Однако администрация штата Вашингтон вос­препятствовала этому. Так же действует и правительство Канады, где расположены верховья реки Скагит. Электрическая компания, как и TVA, принадлежит государству. Но форма собственности не меняет суще­ства дела: воздействие па окружающую среду остается тем же, а простые люди настаивают, чтобы природо­охранительным требованиям придавалось первостепен­ное значение.

Водохранилища нередко рекламируются как средст­во борьбы с наводнениями. Однако в естественном со­стоянии в долине реки происходит эффективная само­регуляция уровня воды. Если в долине развивается сельское хозяйство или лесодобыча, необходимы пра­вильные методы их ведения, а не строительство плотин. Водохранилища засоряются илом — одни через 10, дру­гие через 20, третьи через 50 лет — и оказываются бес­полезными. За редким исключением, водохранилища не отвечают экологическим стандартам.

Подсчитывая выгоды и убытки от строительства во­дохранилищ, Бюро мелиорации учитывает только нужны орошаемого земледелия, рыболовства, охотничьего хозяйства, забывая о необходимости сохранения уни­кальных представителей дикой природы и о других эко­логических факторах.

Широко обсуждавшиеся мероприятия по борьбе с наводнениями, проводимые Корпусом военных инже­неров, грозят гибелью второму по величине болотному массиву Америки — Атчафалая в Луизиане. Приток паводковых вод, питающих болота, постоянно сокраща­ется, а в отдельных местах прекратился совсем. Утеч­ки нефти из скважин уничтожают животный мир болот. К аналогичным результатам приводит применение пе­стицидов. Утки на болоте стали редкостью. Интенсивно вырубаются ценные породы деревьев. На осушенных землях выращиваются бобовые культуры. По мере ос­воения болот сохранившиеся островки «дикой природы» привлекают все большее число людей. Можно ли спа­сти Атчафалайские болота от наступления Корпуса во­енных инженеров и «цивилизации»? И здесь главная ответственность за уничтожение природы снова ложит­ся на федеральное правительство. В инженерном кор­пусе насчитывается более 40 тыс. гражданских служа­щих, и многие задаются вопросом: почему эти гро­мадные резервы не используются для строительства очистных сооружений? Это, разумеется, потребовало бы принятия определенных поправок к существующим за­конам, необходимость которых уже очевидна. Я видел в списках имена генералов, в честь которых могли бы быть названы новые очистные сооружения. Корпус во­енных инженеров подготавливает сметы с указанием затрат и прибылей от осуществления того или иного проекта. Но в затраты никогда не вносятся разрушение рек и уничтожение в них всего живого, хотя только одно водохранилище, названное в честь Бенджамина Франклина, уничтожит по крайней мере треть запасов лосося в реке Колумбия. И если все же в соответствии с законом Паркинсона необходимо возводить плотины, почему их строительство не должно вестись в соответ­ствии с экологическими стандартами?

Первыми жертвами любого гидротехнического соору­жения на реках Западного побережья становятся ло­сось и форель, заходящие из океана в пресные воды на нерест. Плотины на реке Колумбия были оснащены рыбоподъемниками, чтобы помочь рыбе подняться вверх по течению. Однако один фактор не был учтен: глубинные слои воды у водослива плотины насыщены азотом, который проникает в кровеносную систему рыб и, когда они поднимаются на поверхность, «заки­пает». В результате рыба слепнет, ее кожа пузырится. Рыба погибает сразу или ослабевает до такой степени, что ее смерть является лишь вопросом времени. В 1970 году большинство лосося и форели, мигрирую­щих по реке Колумбия, погибло именно в силу этих причин. Такова ужасная цена прекрасных водохрани­лищ на реке Колумбия.

Трудно представить истинные размеры ущерба от сооружения водохранилищ. Задержка весеннего павод­ка может привести к затоплению сотен гнезд водопла­вающих птиц. Возникает опасность для нереста форели и воспроизводства насекомых, являющихся ее пищей. Обычно запасы воды в водохранилище используются для орошения. Однако в западных районах страны по­ливаются преимущественно худородные земли, пригод­ные лишь для выращивания картофеля и зерновых. Впоследствии картофель, как правило, сжигается, а зерно накапливается в государственных зернохрани­лищах.

Некоторые водохранилища поистине губительны для рыбы. Так, гидротехнические сооружения на реке Уилламетт, притоке Колумбии, протекающей по территории Портленда (штат Орегон), явились причиной гибели десятков тысяч экземпляров лосося и форели. По под­счетам властей штата, две плотины только за один сезон нереста губят почти шесть миллионов мальков лосося и форели размером менее 15 дюймов.

Лосось питается главным образом рыбой-иглой. В результате «деятельности» целлюлозно-бумажного комбината в Китимате (Британская Колумбия) по­гибло столько рыбы-иглы, что она покрывала близ­лежащие пляжи слоем высотой более полуметра. Сей­час здесь не встретишь не только лосося, но и трески.

Немалый ущерб природе наносит и расширение ру­сел рек бульдозерами, превращающее их в каналы, а также применение гербицидов для борьбы с зараста­нием дна. Ущерб в этом случае непоправим. Исчезают енот, барсук, лиса, олень, обычно живущие по долинам рек. Более того, канализирование только части реки может привести к необратимым изменениям водного режима в нижнем течении. Во время паводков через расширенную часть русла в низовья поступают избы­точные объемы воды, которая размывает и разрушает ложе реки.

Приезжайте на реку Тринити в Техасе у Форт-Уэрта, и вы увидите разрушенное подобным образом устье. Аналогичным примером является громадная бетониро­ванная канава, построенная Корпусом военных инже­неров на месте реки Тамалпайс-Крик в Калифорнии. Задача предотвращения наводнений так и не была ре­шена. Более того, работы такого рода наносят серьез­ный ущерб пойменным землям — сказочным низмен­ностям, освоение которых нужно проводить с особыми предосторожностями.

Особенно разрушительные результаты канализирования рек можно видеть в нижнем течении Миссисипи. Исчезли острова, представлявшие когда-то уникальную ценность для рекреационного использования. Такая же судьба постигла заболоченные участки, игравшие суще­ственную роль в жизни многих видов птиц. При этом теряются значительные площади водных объектов. В результате гидротехнических работ увеличиваются частные землевладения по берегам рек за счет обще­ственных. Так, канализирование реки Миссури при­вело к утрате 80% заболоченных общественных земель и водоемов.

Один из последних проектов, разрабатываемых Кор­пусом военных инженеров, предусматривает перестрой­ку русла реки Платт в Небраске на протяжении более чем 60 миль. Существованию населяющих долину реки журавлей, уток, гусей грозит серьезная опасность. Воз­можность необратимого нарушения экосистемы реки вызвала сильное противодействие природоохранитель­ных организаций Небраски в 1971 году.

Служба охраны почв (SCS) — некогда надежда и оплот движения за охрану окружающей среды — сей­час превращает реки в каналы, уничтожает гидробионтов и подвергает серьезной опасности частные земель­ные владения в низовьях рек. Сегодня SCS уси­ленно стремится заслужить репутацию «врага обще­ства номер один». В 30—40-х годах она столь успеш­но пропагандировала среди фермеров передовые прие­мы агротехники, что сейчас практически оказалась не у дел. Стремясь к бюрократическому выживанию, SCS действует по примеру Корпуса военных инженеров. Она получила от конгресса несколько подрядов па выполнение проектов по борьбе с наводнениями. Ее роль стала особенно заметна в период администрации Эйзенхауэра и возросла еще больше во времена пре­зидентства Джонсона, когда были сняты некоторые ограничения на федеральные расходы и SCS полу­чила заказы на разработку нескольких больших проек­тов. В ее ведении находятся более трех тысяч охраняе­мых районов, а ее интересы защищает весьма влия­тельное лобби в конгрессе. SCS поддерживают мно­гочисленные местные строительные фирмы, которые не­плохо зарабатывают на застройке осушенных земель. Фермеры также заинтересованы в дренажных работах, поскольку это увеличивает размеры обрабатываемых площадей. Таким образом, деятельность SCS идет на пользу всем, проигрывают только налогоплательщи­ки, да страдают представители животного и раститель­ного мира в долинах рек.

Работы, проводимые SCS в Алабаме, уничтожа­ют водотоки общей протяженностью 2 тыс. миль. В Джорджии намечено осуществить 176 проектов канализирования рек, которые изменят естественную среду обитания рыб во всех основных водоемах. По дан­ным на апрель 1971 года, SCSвыполнила 284 проекта в различных штатах и приняла к разработке 1033 до­полнительных проекта. Более 11 тыс. красивейших, бо­гатых флорой и фауной водотоков будет превращено в стерилизованные, одетые в бетон каналы. Подобно TV A, SCS саботирует выполнение национального закона о качестве окружающей среды 1969 года, тре­бующего предоставления предварительных заключений о возможных экологических последствиях по каждому федеральному проекту. В результате деятельности SCS в штате Мэриленд перестало существовать боль­ше болот, чем в силу каких-либо других причин, — 11960 акров из общей площади болот в 23 717 акров, потерянных за период с 1942 по 1968 год. SCS доста­точно провести еще несколько проектов по канализированию рек и в Мэриленде исчезнут все болота.

Согласно федеральному законодательству, власти каждого штата должны установить стандарты качества воды. Если штат не вводит таких стандартов, это мо­жет сделать федеральное правительство.

Джеймс Риджуэй в своей книге пишет, как в быт­ность Стюарта Юдолла на посту министра внутренних дел действовали регламентации по качеству воды, ко­торые практически санкционировали загрязнения во­доемов. Под давлением общественности в эти правила был введен «антидеградационный пункт», который тео­ретически должен был препятствовать загрязнению воды. Однако оговаривалось, что действующие стандар­ты качества воды могли нарушаться, «в случае если это оправдано нуждами экономического и социального развития». Таким образом, для каждого, кто загрязнял водоемы, была открыта удобная лазейка.

В соответствии с решением конгресса федеральное правительство осуществляет юридический контроль над загрязнением транзитных рек, протекающих по территории нескольких штатов, в случае если загрязне­ние воды в одном штате оказывает неблагоприятное воздействие на качество водных ресурсов в другом штате. Если же загрязнение не распространяется за пределы штата, федеральное правительство, если только не поступило специального запроса от губернатора шта­та, согласно существующему законодательству не имеет права вмешиваться, даже если загрязняются судоход­ные воды. Такое ограничение юрисдикции федераль­ного правительства в конечном итоге неблагоприятно отразилось на качестве воды в проливе Пьюджет-Саунд, озерах Гурон и Онтарио, заливе Сан-Фран­циско, реках Мистик и Чарльз в Массачусетсе, реке Джемс в Виргинии, у берегов Пуэрто-Рико, Вир­гинских и Гавайских островов и во многих водоемах Аляски.

Главным инструментом воздействия федерального правительства на власти штатов является «конферен­ция» представителей администрации штатов и феде­ральных чиновников. Проведение подобных конферен­ций приносит определенные результаты, однако, по свидетельству сенатора Маски, они все более превра­щаются в дискуссионный клуб.

Правительственные программы охраны вод малоэф­фективны, они рассчитаны на успокоение обществен­ного мнения. Водное законодательство разрабатывается преимущественно в интересах виновников загрязнения; в результате наши водоемы с каждым годом все больше превращаются в зловонные сточные канавы. Монопо­лии являются своего рода правительством, которое об­ладает значительно большей властью, чем государст­венные чиновники.

«Если сталеплавильные компании в Огайо и Индиа­не решают использовать реки в качестве канализационных труб, гибель последних неизбежна… Если владель­цы нефтехимических предприятий в Нью-Джерси за­грязняют промышленными отходами воды бухты Раритан и отравляют воздух над районами Элизабет и Перт-Амбой и островом Статен, кто может противостоять им?»

В 1970 году в штате Миннесота было положено на­чало зонированию земель, прилегающих к обществен­ным водоемам. Однако другие штаты сильно отстают с проведением подобных мероприятий.

Красивейшее озеро Тахо, по-видимому, вскоре пре­вратится в отвратительную лужу. Его чистые голубые воды все больше загрязняются коммунально-бытовыми стоками. Органы планирования прилегающих штатов, выражающие интересы владельцев игорных домов и торговых предприятий, оказывают жестокое давление на местные власти, с тем чтобы увеличить приток ту­ристов с 35 тыс. до 150 тыс. и окружить сапфировые воды озера сплошной стеной отелей, казино, торговых центров и растущих, как грибы, жилых массивов. При этом, как обычно бывает в таких случаях, о строитель­стве очистных сооружений и водоотведении думают в последнюю очередь.

Судьба озера Тахо с его кристально чистыми глу­бинами предрешена. Те, кто приезжает на озеро, и не подозревают о восхитительных рассветах, которые мож­но встретить, стоя на песчаной косе, омываемой искря­щейся голубой волной. Привлеченные азартом игорных столов, они оскверняют одно из неповторимых творений природы.

Озеро Тахо может быть спасено, если только феде­ральное правительство, которому в конечном итоге и принадлежит озеро, мобилизует соответствующие агент­ства для принятия жестких природоохранительных мер и очистит район озера от игорной индустрии и сопут­ствующего ей сомнительного «освоения».

В штате Вермонт недавно введена система специ­альных разрешений, в соответствии с которой промыш­ленные стоки, сбрасываемые в реки и озера, должны соответствовать определенным стандартам качества во­ды. Предприятия, чьи стоки не соответствуют этим стандартам, получают временное разрешение на сброс отходов в течение года при условии возмещения рас­ходов на очистку воды в водоемах. Предполагается, что в течение года предприятие должно установить необ­ходимое оборудование для очистки стоков.

Совсем по-иному обстоит дело в Техасе. Здесь рас­ходы по очистке никогда не возлагаются на виновника загрязнения.

В Техасе узаконен сброс нефти и рассолов в глу­бинные скважины, что приводит к загрязнению под­земных вод. Ежегодно в поверхностные водотоки или в заброшенные шахты отводится примерно до 29 млрд. галлонов различных солевых растворов, один галлон которых способен отравить130 галлонов питьевой во­ды. Утечка только одного барреля сырой нефти делает непригодными для обитания рыб 10,5 млн. галлонов пресной воды. До сих пор не известно, какое количе­ство нефти и соляных растворов попадает ежегодно в подземные воды; когда же отравление воды стано­вится очевидным, уже поздно что-либо предпринять. Утечка соляных растворов и нефти может навсегда превратить в безжизненные пустыни огромные пло­щади земли.

В Техасе все токсичные металлы — ртуть, мышьяк, барий, бор, кадмий, медь, хром, свинец и т. д. — могут беспрепятственно сбрасываться в подземные воды при наличии соответствующих разрешений, которые, как ни странно, всегда выдаются. Скрытые способы полу­чения таких разрешений в Комиссии по железным до­рогам подробно описаны в «Объединенном докладе ко­митетов по изучению состояния трубопроводов и побе­режий», подготовленном в 1971 году. Нанесение ущерба природной среде не влечет за собой никаких санкций, пока имеется разрешение и не превышена количественная норма сброса отходов. Никто не знает, каким образом токсичные вещества распространяются в под­земных горизонтах. Возможно, уже сегодня ухудше­ние качества подземных вод настолько серьезно, что ставит под угрозу ее использование для коммунально-бытовых нужд.

Другими словами, не существует контроля ни со сто­роны штатов, ни со стороны федеральных властей за качеством подземных вод и их загрязнением про­мышленными отходами и коммунально-бытовыми сто­ками.

Проблема загрязнения подземных вод уже приоб­рела весьма острый характер в некоторых районах. На Лонг-Айленде они являются единственным источником водоснабжения для полуторамиллионного населения и нескольких тысяч торговых и промышленных предприя­тий. В Джорджии ограниченное число производств потребляет основную массу (65%) подземных вод. Интен­сивное использование подземных источников в районе города Саванна привело к засолению грунтовых вод в радиусе 50 миль. Некоторые источники подземных вод являются невозобновляемыми. Это замкнутые подзем­ные бассейны, сохранившиеся со времен ледникового периода. В районе города Лаббок (Техас) грунтовые воды расходуются не только на коммунально-бытовые нужды, но и используются фермерами для орошения сельскохозяйственных угодий.

Даже в отдаленных сельскохозяйственных районах вода в артезианских колодцах часто бывает заражена бытовыми стоками, в результате чего местное населе­ние большую часть жизни страдает от кишечных ин­фекций. Контроль за загрязнением воды со стороны ме­стных властей практически отсутствует. Недавние обследования в округе Доор (штат Висконсин) показали, что 110 из 457 частных колодцев были заражены, а 15 % жилых домов снабжалось загрязненной водой.

С 1900 года уровень подземных вод в Аризоне понизился на 720 футов. Поэтому воды Тихого океана просачиваются в подземные бассейны этого района. Аналогичный процесс наблюдается в Техасе, в подзем­ные воды которого проникают воды Мексиканского за­лива. Интенсивное использование подземных водозапасов привело к засолению атлантическими водами даже подземных водоносных горизонтов Лонг-Айленда, где выпадает значительное количество осадков.

В промышленности распространено бурение скважин диаметром 6 дюймов и глубиной 3—12 тыс. футов, через которые токсичные промышленные отходы под давле­нием нагнетаются в пористые известняки и песчаники. По сообщению сенатора Томаса Ф. Иглтона из Миссу­ри, в 1971 году промышленные предприятия Луизианы для уменьшения загрязнения поверхностных вод про­бурили 62 такие скважины. Никто не знает, какое ко­личество грунтовых вод и артезианских колодцев стали теперь совершенно непригодными для использования.

Одним из дефектов программы по охране вод явля­ется отсутствие контроля за сбросом стоков в прибреж­ные воды. Во всем мире океан используется в качестве помойной ямы.

Наконец, говоря о загрязнении водоемов коммуналь­но-бытовыми стоками, следует отметить, что в резуль­тате неоправданных задержек в строительстве очист­ных сооружений, нехватки необходимых средств и рос­та населения большинство наших рек и озер преврати­лись в сточные канавы. Несмотря на некоторое увели­чение ассигнований в 1972 году, мы еще больше отстаем от потребностей в очистных сооружениях, чем в 1957 году.

По подсчетам министра внутренних дел Вальтера Хикеля, который, к удивлению многих, оказался ярым поборником охраны природы, приведение всех муници­пальных очистных систем в США в соответствие с тре­бованиями новых стандартов качества воды потребует 10 млрд. долларов. Это позволит восстановить все во­доемы страны, га исключением Большого соленого озе­ра, которые, однако, и в этом случае смогли бы исполь­зоваться человеком только для купания, но не для питья. Сумма 10 млрд. долларов была израсходована менее чем за пять месяцев на ведение войны во Вьет­наме. Так какой же системой ценностей мы руковод­ствуемся?

Как говорят, «обещания правительства ласкают слух, но приносят мало пользы». И действительно, заверения властей часто оказываются фикцией. Правительство про­возгласило обширную программу введения новых стан­дартов качества вод. Однако в 1968 году на эти цели вместо обещанных 450 млн. долларов было ассигновано только 203 млн., а в 1970 году вместо 1 млрд. — лишь 214 млн. долларов.

Федеральное управление по качеству воды объяви­ло, что к 1972 году завершится полное восстановление и очистка озера Эри, печально известного во всем мире как один из наиболее загрязненных водоемов. В 1971 го­ду выяснилась абсолютная нереальность этого срока: 78 из 100 городов не выполнили программу мероприя­тий по очистке, намеченную в 1967 году, отстали от программы также 44 из 130 промышленных предприя­тий, федеральное правительство ассигновало только 10 процентов обещанных средств.

Хотя технология очистки коммунально-бытовых сто­ков достаточно разработана, имеется еще ряд нерешен­ных проблем. Так, спускаемые воды имеют повышенное содержание фосфатов, которые вызывают евтрофикацию и зарастание водоемов. Существует оборудова­ние для выделения и дальнейшей утилизации фосфа­тов, однако его применение не вышло за пределы опыт­ного производства.

Существующая система очистки достаточно эффек­тивно дезинфицирует стоки, но не удаляет избыточных питательных веществ, наносящих огромный ущерб ры­бе и другим гидробионтам. Как ни парадоксально, питательные вещества вызывают такой бурный рост водорослей, что запасы кислорода в водоеме исто­щаются.

Расходы по очистке воды от этих веществ составили бы сумму гораздо меньшую, чем мы затрачиваем на исследования Луны. Однако, несмотря на то, что вода крайне необходима для поддержания экологического равновесия нашей планеты, мы отдаем предпочтение изучению Луны.

Канализационные отстой принято сжигать. Сущест­вуют способы их утилизации и использования в каче­стве удобрения. Однако разработка этих методов нахо­дится пока в зачаточном состоянии.

При нынешнем отношении к делу, правовом регу­лировании и финансировании нам вряд ли когда-ни­будь удастся решить проблему удаления коммунально-бытовых стоков.

Некоторый перелом наметился в 1971 году. Несмот­ря па традиционное пренебрежение экологическими со­ображениями, Корпус военных инженеров США, кото­рый недаром называют «инструментом всех великих свершений нации», весной 1971 года заключил согла­шение с Агентством по охране окружающей среды (ЕРА) о проведении полевых исследований различных методов удаления коммунально-бытовых стоков в пяти из девяти крупнейших метрополитенских районов. На осуществление этого проекта из фонда инженер­ного корпуса было выделено несколько миллионов дол­ларов.

Современная технология позволяет сделать наши водоемы максимально чистыми. Необходимо лишь как следует взяться за дело.

Уже опубликованы материалы исследований в Чи­каго, где предлагается использовать три метода совме­стной очистки 1,2 млрд. галлонов промышленных и коммунально-бытовых стоков в сутки:

1) передовые биологические методы, повышающие эффективность существующих очистных сооружений;

2) новую «физико-химическую» систему очистки по протяженности водотоков;

3) метод «почвенной очистки», включающий систе­мы искусственного дождевания.

В отчете по исследованиям в Чикаго дается эконо­мический анализ всех трех методов очистки: Капиталовложения: (биологический» — 3,64 млрд. дол­ларов, не считая вложений в уже действующие уста­новки; «физико-химический» — 2,99 млрд. долларов; «почвенной очистки» — 2 млрд. долларов. Капиталовложения на галлон установленной мощности очистных установок: «биологический» — 1,53 доллара; «физико-химический» — 1,26 доллара; «почвенной очи­стки» — 0,84 доллара.

Эксплуатационные расходы (в год на душу населения): «биологический» — 0,26 доллара; «физико-химиче­ский» — 0,25 доллара; «почвенной очистки» — 0,09 дол­лара.

Метод дождевания земель с использованием сточ­ных вод не является новым. Он довольно успешно при­менялся в Калифорнии; в 1972 году власти штата Вермонт выдали разрешение на полив земель канали­зационными стоками в районах горнолыжного ту­ризма.

Метод «почвенной очистки», предложенный Корпу­сом военных инженеров, возвещает время, когда загряз­нение водоемов промышленными и бытовыми стоками будет полностью прекращено надежными и экономич­ными способами. Бережливость и любовь к чистоте по прежнему остаются характерными чертами американ­цев.

Решение проблемы коммунально-бытовых стоков за­тронет также современные смывные туалеты, к кото­рым мы сегодня привыкли так же, как и к кофе. Смывной туалет крайне нерационально расходует воду: в общем объеме стока 99,9% приходится на чистую воду и лишь 0,1% на фекалии; он расходует около 100 гал­лонов воды в сутки, то есть в 10 раз больше, чем преж­ние уборные.

Перерасход воды — слишком дорогая цена за удоб­ства смывного туалета. К тому же почва лишается не­обходимых органических веществ.

Выгребные уборные являются хорошим средством экономии воды, однако они совершенно непрактичны в городских условиях. Переход на выгребные уборные потребовал бы коренных технических преобразований канализационных систем и изменений привычек людей. Все это малореально.

Предполагается, что снабжение питьевой водой ста­нет одной из наиболее острых проблем, стоящих перед человечеством, уже в ближайшем будущем. Необходи­ма разработка методов экономии и повторного исполь­зования воды.

Техническая мысль не стоит на месте. В Великобри­тании сконструированы смывные туалеты, экономящие до 70% воды по сравнению со стандартными американ­скими моделями. Шведские конструкторы используют сжатый воздух вместо воды. Отказ от использования смывных туалетов или резкое сокращение их чис­ла — вот суть решения проблемы канализационных стоков.

Подводя итоги главы, следует остановиться на до­кладе о загрязнении реки Миссисипи и законопроекте Маски, недавно одобренном сенатом.

К 1971 году над Миссисипи — «отцом вод» и круп­нейшей рекой страны, — так же как и над жителями низовий реки и гидробионтами Мексиканского залива, нависла опасность. Промышленность, сельское хозяй­ство и города сбрасывают в могучие воды Миссисипи тонны различных ядовитых веществ. Исследования, про­веденные Агентством по охране окружающей среды, показали наличие 46 видов органических примесей в питьевой воде Нового Орлеана. Вливаясь в Мексикан­ский залив, Миссисипи несет в своих водах до 89 раз­личных соединений органического происхождения. Ре­ка отравлена свинцом, ртутью, цианидами, фенолами, мышьяком, медью, хромом, цинком и кадмием. Почти 400 городов с населением общей численностью 2370 тыс. человек сбрасывают в Миссисипи и ее притоки неочи­щенные стоки.

В конце 1971 года сенат одобрил законопроект, на­правленный на «восстановление и поддержание естест­венного химического, физического и биологического состояния водоемов США». Он был направлен на пре­кращение сброса загрязняющих веществ в судоходные реки и озера к 1985 году, достижение к 1981 году та­кого качества водных объектов, которое было бы при­годно как для человека, так и для представителей жи­вой природы, и запрещение спуска токсикантов во все водоемы. Законопроект предусматривал использование «самых эффективных методов очистки стоков» до сбро­са их в реки, однако, если существующая технология не в состоянии обеспечить должную степень очистки и удаление загрязняющих веществ, предполагается вве­дение новой технологии по мере ее разработки.

Несмотря на то, что законопроект Маски носит весь­ма конструктивный характер, он содержит и немало недостатков. Предполагаемая система выдачи разреше­ний на сброс отходов не предусматривает «конфликт­ных» положений, что позволяет предпринимателям иг­норировать требования соответствующих ведомств шта­тов. Отсутствует жесткий контроль деятельности самих штатов со стороны федеральных властей, возложенный на ЕРА. Процедура аннулирования разрешений мало­эффективна, так как предполагает длительные перего­воры. И наконец, оговаривая право частных лиц обра­щаться в суд по поводу загрязнения водоемов, законо­проект Маски предусматривает уплату истцом всех судебных издержек в случае неудачного исхода разби­рательства. В то же время существующее законодатель­ство относит издержки за счет государства и даже предусматривает вознаграждение лица, возбудившего судебное преследование, если он выигрывает про­цесс.

В палате представителей законопроект был подверг­нут резкой критике со стороны правительства. Был вы­двинут тезис о нереальности сроков, указанных в законопроекте, поскольку строительство очистных со­оружений для обезвреживания коммунально-бытовых и промышленных стоков требует чрезмерных финансо­вых затрат и намного превышает возможности строи­тельной индустрии.

В свою очередь виновники загрязнения оказывают отчаянное сопротивление, стремясь укрепить и увеко­вечить систему, позволяющую им практически беспре­пятственно отравлять воду, которой будут пользоваться многие будущие поколения людей.

Результаты исследований, проведенных в Чикаго инженерным корпусом, несомненно, окажут большое влияние на исход борьбы вокруг законопроекта Маски. Так, один из методов проекта — «почвенная очистка» — позволит очистить водоемы от промышленного и быто­вого загрязнения, причем расходы составят менее двух долларов в месяц на душу населения! Цифры достаточ­но красноречивые.

Лозунг «полного развития» или «развития любой ценой» уже долгое время лежит в основе планирования использования речных бассейнов. Он отражает прежде всего инженерно-технологический подход к эксплуата­ции водоемов. Не менее важным представляется учет экологических соображений. Сегодня перед человечест­вом стоит задача не просто защиты окружающей среды. На карту поставлено само существование жизни на Земле. Поэтому управление водными ресурсами озна­чает прежде всего экологическую защиту наших реч­ных бассейнов и водных путей. Интересы «полного развития» должны обеспечиваться не за счет при­роды.

Необходима такая политика управления водными ресурсами, которая позволила бы вернуть былую про­зрачность нашим рекам, озерам и эстуариям. Новая политика должна оперировать новыми критериями, ко­торые, однако, вызовут недовольство влиятельных лиц в Вашингтоне. «Эти цели благородны, — скажут они, — но при их достижении следует учитывать реальные возможности».

Каковы же эти новые критерии?

  1. Наши водоемы должны стать пригодными для купанья.
  2. Они не должны использоваться как коллекторы сточных вод.
  3. Водоемы должны быть благоприятной средой оби­тания рыб, моллюсков и других гидробионтов, они долж­ны поддерживать жизнь и здоровье человека.
  4. Сброс токсикантов в водоемы должен быть пол­ностью прекращен.

Таковы экологические императивы.