Природа вулканогенных факторов обусловливает зо­нальность в оценке характера их воздействия. Воздуш­ные волны, отложения взрывов, пирокластические, лаво­вые и грязевые потоки, пеплопады, сейсмические толчки и шум, сопровождающие извержения, а также концент­рация химических соединений и температура воздуха, воды и грунта на термальных полях и вблизи термаль­ных источников — все это наиболее сильно выражено непосредственно вокруг кратеров, грифонов, источников, термальных площадок. С удалением от них сила, энер­гия, мощность и другие величины основных характери­стик этих факторов уменьшаются. Не всегда равномер­но во все стороны, но радиально от их источника. В од­них случаях эту картину усложняет рельеф, в других — погодные условия. Но радиальный градиент изменения наблюдается всегда.

Зоны воздействия вулканогенных факторов на живые организмы при извержении. Территорию, прилегающую к активным вулканам, Ю. И. Манько делит на три зоны, учитывая степень воздействия вулканогенных факторов на растительность. Непосредственно к вулкану прилега­ет зона, в которой растительность испытывает наиболь­шее влияние. Именно здесь встречаются своеобразные вулканогенные пустыни, где растительность полностью уничтожена. Площадь этой зоны невелика, а ее грани­ца может быть установлена по распространению лапил­ли — сравнительно крупных обломков, пирокластических и лавовых потоков. Во второй зоне основные факто­ры непосредственного и косвенного воздействия — это отложения пирокластического материала и загрязнение атмосферы. Внешние границы этой зоны соответствуют распространению слоисто-пепловых почв. В следующей зоне — растительность испытывает преимущественно влияние, связанное с привносом минеральных частиц, не ведущее к существенной перестройке растительных со­обществ.

Соответственно с изменением растительности как ос­новного компонента среды обитания можно рассматри­вать и зональность в оценке воздействия вулканических извержений на животное население. П. А. Хоментовс­кий, анализируя воздействие пеплопадов Толбачика на деревья и соответственно на насекомых-ксилофагов, вы­деляет три зоны. В ближайшей к вулкану зоне погибших окоренных шлаком деревьев (на расстоянии 2—4 км от конусов) насекомые не могут развиваться из-за от­сутствия луба. В следующей зоне — погибших неокоренных деревьев (2—6 км) ксилофаги могут развивать­ся, но происходит это не всегда. Суммарный радиус этих двух зон на Толбачике в 1975—1976 гг. не превышал 8—10 км. Третьей выделена зона поврежденных, но не погибших и потому не заселенных насекомыми деревьев. Ее протяженность достигала 60 км и более.

В отношении птиц выделяются зоны уничтоженных и нарушенных сообществ. За внешнюю границу зоны на­рушенных сообществ принята изолиния пепловых отло­жений мощностью 10 см и более. В пределах этой зоны происходит локальные понижения численности местных популяций, главным образом наземногнездящихся видов, и изменяется пространственное размещение их сооб­ществ. Зона уничтоженных сообществ птиц практически совпадает с зоной погребенной растительности и зоной несомкнутого растительного покрова. При извержении Толбачика в 1975—1976 гг. наземные экосистемы были полностью уничтожены на расстоянии 4—7 км, а пло­щадь, на которой сообщества птиц оказались нарушен­ными, составила около 400 км2.

Воздействие вулканогенных факторов на живые ор­ганизмы после извержения. Б. А. Тихомиров, изучавший растительность термальных источников Чукотки, и X. X. Трасс, который провел аналогичные исследования на Камчатке; обратили внимание на зональное распределение: растительности возле горячих ключей. Дело в том, что радиальные градиенты температуры почвы соз­дают неодинаковые условия для произрастания растений на разном расстоянии от источников. В связи с этим возникают своеобразные микрозоны, отличающиеся со­ставом растительности и ее структурой.

В Долине гейзеров, по материалам Рассохиной и Чернягиной, размеры таких микрозон могут быть от нескольких сантиметров до нескольких метров на вы­сокотемпературных участках. Самую первую микрозону, ближайшую к источнику, для которой характерны наи­высшие температуры почвы в корнеобитаемом слое (38—60°С), представляет фимбристилис охотский. Затем обычно выделяют микрозону с участием в травостое фимбристилиса и полевиц (температура здесь уже ни­же: 35—43°С). Еще дальше следует микрозона с уча­стием болотника камчатского либо зюзника одноцвет­кового и других растений. Здесь температура почвы сос­тавляет всего 28—40°С. Обычно в травостое таких микрозон присутствует один вид, создавая монодоми­нантный ценоз. Появление нового вида приводит к ус­ложнению структуры, развитию двухъярусности.

Зональность может проявляться не только в составе растительности, но и в сроках их развития. Так, зональ­ность процесса таяния снега (от термальных источни­ков) определяет и зональность начала вегетации расте­ний весной: самые ранние — непосредственно у источ­ников.

Микрозональность в распределении растительности обнаружена и на сольфатарных полях. Это было пока­зано В. П. Ворошиловым и Д. Н. Сидельниковым на вулкане Менделеева (остров Кунашир), Они выделили четыре микрозоны. Первая, «лишенная высших растений и лишайников», занимает, по сути, всю основную часть активной термальной площади. Для нее характерны от­сутствие почвы, наличие глиноподобных пород кислой реакции, интенсивные процессы водной эрозии, высокая концентрация токсических газообразных соединений. По периферии термального поля выделена вторая мик­розона «с единичными высшими растениями и лишайни­ками». Ее ширина от 5 до 30 м. Температура субстрата здесь ниже, но кислотность поверхностного слоя субстра­та такая же, как и в предыдущей микрозоне. Третья микрозона «сомкнутых зарослей кедрового стланика» хорошо выражена в виде полосы шириной от 30 до 250 м вокруг всего сольфатарного поля. Мощность опада и подстилки здесь достигает 21 см, а под ними выражен гумусовый горизонт мощностью 8 см. С глубины 29 см распространен субстрат, аналогичный тому, что находит­ся в первой микрозоне. Внешняя, четвертая, микрозона представлена зарослями курильского бамбука. Почвен­ный профиль здесь значительно отличается от такового на сольфатарном поле.

Разумеется, в разных климатических зонах и в раз­ных регионах распределение растительности вокруг тер­мальных источников и сольфатарных полей различает­ся по количеству, составу и структуре микрозон, их раз­меру. Даже в долине Гейзерной на протяжении несколь­ких километров характер зональности неодинаковый.

В соответствии с зональностью распределения расти­тельности на сольфатарных полях следует рассматри­вать и зональность в размещении насекомых и птиц. Она выражена и в составе видов, и в особенностях их экологии. На термальных полях Узона установлено, что температура грунта аномально высока (с точки зрения ее влияния на гнездящихся птиц) только непосредствен­но в пределах термального поля, на участках, лишенных растительности, рядом с фумаролами и горячими источ­никами. К границе термального поля температура грун­та быстро уменьшается и уже на первых 5—6 м обычно становится близкой к средним показателям для окружа­ющей местности, а ее изменения Далее легко объясняют­ся экспозицией склона, структурой растительности, влажностью и т, д.

Заметное уменьшение температуры почвы по фону (на 3—10° в зависимости от характера растительности) происходит ещё на протяжении нескольких десятков метров, а затем температура остается примерно одина­ковой, так что у периферии кальдеры, в 2—4 км от тер­мальных полей, она ниже (по фону) лишь на 2—4°С. Это означает, что у птиц, гнезда которых расположены далее 5—6 м от края термального поля (зона третья), едва ли приходится ожидать существенных изменений в экологии в качестве реакции (или адаптации) к ус­ловиям повышенных температур. Да и те из них, что поселяются вдоль границы термального поля на первых 5—6 м от его края (зона вторая), хотя и гнездятся в условиях повышенного температурного фона, но не столь аномального, чтобы вызвать существенные к нему адаптации. Серьезным можно ожидать воздействие тем­пературы лишь на те гнезда, которые расположены не­посредственно на активных термальных площадках (зо­на первая). Это и было подтверждено прямыми наблю­дениями.

В принципе зональность в оценке воздействия на ра­стительность и животное население (прежде всего насе­комых и птиц) можно предполагать для любого из фи­зико-химических факторов вулканического происхожде­ния, если эти факторы столь существенны, что оказыва­ют влияние на живые организмы. В том числе и для опосредованного (косвенного) их воздействия. Иллюст­рация тому — оценка американскими учеными влияния хищников (птиц, млекопитающих и рептилий) на успех размножения наземногнездящихся птиц в зоне изверже­ния Сент-Хеленса. На двух участках в зоне воздействия извержения (в 13 и 20 км от вулкана) и на контрольном участке в 32 км от конуса были сделаны искусственные гнезда с кладками перепелов. На первом участке гибель кладок в течение двух лет составила но 5% ежегодно; на втором — 53 и 20%, а на контрольном была совер­шенно незначительной. Ученые объясняют это так: на первом участке растительный покров уничтожен, но сильно пострадали и популяции хищников, что умень­шило пресс их воздействия на «кладки»; на втором участке, где растительность частично сохранилась, по­пуляции хищников остались относительно стабильными, а бедность растительного покрова и одноцветность по­верхности теплового субстрата демаскируют гнезда, «облегчая» их поиск. На контрольном участке основную защитную роль сыграл растительный покров, не постра­давший от извержения.

Изменения биологических сообществ на вулканичес­ких отложениях, Установлено, что зарастание лавовых потоков растительностью — процесс очень длительный. Впрочем, скорость и направление изменений (сукцессии прежде всего) зависят от климатической зоны и высоты над уровнем моря. Высоко в горах лавовые потоки за­растают дольше, чем в приморской полосе, а в тропи­ках — заметно быстрее, чем в умеренных широтах, На Гавайских островах уже через 5 лет после излияния ла­вы на ее поверхности появляются лишайники, а до становления климаксовых лесных сообществ проходит более 120 лет. Через 10 лет лавы одного из вулканов Африки были сплошь покрыты лишайниками, тогда как в теплом климате Сицилии Гарун Тазиев описывает лавы «давностью в полстолетия», совершенно лишенные растительности. В Японии сукцессии лесной растительно­сти проходят стадии мхов и лишайников, затем — трав, потом — кустарников и, наконец, лесов. На это уходит от 500—700 до 1000 лет. Для Камчатки есть сведения о том, что лишайники и первые высшие растения появ­ляются на лавовых потоках менее чем через 35—50 лет, т. е. относительно скоро после окончания извержения. Но есть указания, на отсутствие высших растений на ла­вах, возраст которых менее 200 лет. Исследованиями Д. Ф. Ефремова показано, что на лавах Ключевской группы вулканов высокополнотные лиственничники фор­мируются в течение 800—1200 лет.

Зарастание рыхлых вулканических отложений — пе­плов и шлаков — происходит значительно быстрее. Причем образование растительных сообществ происхо­дит по-разному на разном удалении от центра изверже­ния, поскольку зависит от наличия источников семян, сохранности почвы, состояния покровного субстрата и других причин. Одни процессы включают в себя первые стадии заселения растениями первично свободной тер­ритории, а также территории, где ранее существовавшая растительность уничтожена и почвенный покров погре­бен на значительную глубину, недосягаемую для корней растений. Другие развиваются на участках, где расти­тельность была уничтожена, или сильно повреждена, а почвенный покров находится на поверхности или в пре­делах корнеобитаемого слоя. В любом случае процесс зарастания растениями вулканогенных отложении про­исходит либо благодаря участию так называемых пио­нерных видов, внедряющихся на новые местообитания извне, либо благодаря сохранившимся растительным группировкам, пережившим извержения в благоприят­ных местах. На разных вулканах, в разных регионах может преобладать тот или иной путь.

Пионерные виды растений, заселяющие вулканоген­ный субстрат, используют в первую очередь микроскло­ны южной экспозиции и места, защищенные от ветра. Склоны северной экспозиции зарастают гораздо слабее, как и котловинообразиые понижения, в которых неред­ко долгое время сохраняется снег, а в период вегетации может скапливаться холодный воздух. По принципу за­селения пионерными видами растений идет зарастание свежих отложений в дельтах сухих речек.

Время появления пионерных видов и скорость освое­ния ими субстрата зависят в основном от расстояния до источников семян, степени сохранности вегетативных органов растений, степени нарушенности прежней ра­стительности, а также от характера и особенностей са­мих вулканических отложений.

Что касается формирования растительных сообществ благодаря сохранившимся остаткам прежней раститель­ности, то центрами расселения могут быть участки, приуроченные к старым лавовым потокам. Такие участ­ки отличаются очень неровной поверхностью, в резуль­тате чего пеплы накапливаются в основном в понижениях, а повышенная часть микрорельефа остается обнаженной. Растения из таких участков как раз и могут быть источ­ником семян и способствовать расселению видов, харак­терных для климаксового сообщества. На важность ост­ровков растительности, переживших извержение, для последующего восстановления фитоценозов неоднократ­но указывали зарубежные ботаники, изучавшие расти­тельные сукцессии на Гавайских и Галапагосских остро­вах. Именно этот путь стал основным в процессах вос­становления экосистем вблизи Сент-Хеленса. Причем как на одно из важнейших обстоятельств, благоприятст­вовавших тому, американские ученые обратили внима­ние на сохранность корневой системы растений, оказав­шихся в области пеплопадов.

Зарастание пеплово-шлаковых полей начинается, по сути, в первые же сезоны после окончания извержения. В районе Сент-Хеленса уже через 3 года были найде­ны примерно 90% видов растений (около 230 видов), произраставших здесь в качестве обычных до изверже­ния. На пеплах Тяти через 7 лет после извержения най­дено 15 видов травянистых и 18 видов древесно-кустарниковых растений. На пеплах Кракатау через 2 года после извержения обнаружено 26 видов растений, а 41 год спустя здесь рос густой лес.

Сукцессии животного населения изучены значительно хуже, но одно совершенно ясно: восстановление живот­ного населения тесно сопряжено с формированием фито­ценозов. Исследования в Кроноцком заповеднике на лавовых потоках вулкана Крашенинникова показали, что появление первых растений еще не привлекает птиц на Гнездование. Гнездящиеся пары появляются там, где растительность образует сомкнутые группировки хотя бы небольшими участками с общим проективным покры­тием на них не менее 30—40%. Для лавовых потоков вулкана Крашенинникова — это тот необходимый мини­мум условий, который позволяет птицам заселять вулка­ногенные отложения. Одними из первых такие места за­селяют короткоклювый зуек и американский (горный) конек, но на первых стадиях заселения их численность очень низка. С развитием разноярусности растительного покрова поселяются лапландский подорожник, местами желтая трясогузка. С кустами кедрового стланика по­являются куропатки, в частности тундряная, если это высоко над уровнем моря, и далее, с усилением позиций кустарников, растет число типичных обитателей субаль­пики. В конце концов формируется типичный зональный орнитологический комплекс.

В условиях Камчатки формирование сообществ птиц на вулканогенных отложениях — процесс исключитель­но длительный. Мало того, что ему предшествуют про­цессы зарастания отложений растительностью, но во-первых, птицы поселяются на определенных и далеко не первых стадиях ее развитая, а во-вторых, длительным является сам процесс формирования сообщества. В каль­дере Крашенинникова (800—1000 м над уровнем моря) первые простейшие сообщества птиц формируются на лавовых потоках возрастом 1000—1500 лет. Правда, нужно иметь в виду очень суровые природные условия этих мест. В зоне приморских лесов, где вулканические отложения зарастают намного активнее и только на склонах, подверженных эрозии, сохраняются оголенные участки, сообщества птиц формируются быстрее.

Сходными путями восстанавливаются водные экоси­стемы. Американские ученые, изучавшие последствия извержения Сент-Хеленса, установили, что и здесь важ­нейшим обстоятельством, способствовавшим процессам восстановления сообществ, стало выживание определен­ной части животного населения. Например, некоторые саламандры, лягушки, раки, водные насекомые кое-где выжили потому, что они находились во время взрыва в донных осадках. Рыбы выжили главным образом в озерах, покрытых снегом и льдом. Зоопланктонные сооб­щества претерпели катастрофические изменения в структуре, но в их составе оказались виды, сумевшие приспо­собиться к новым условиям. Мы упоминали о том, что в верховьях Таутла уже через 3 года отмели и берега на­чали зарастать водорослями, появились водные насеко­мые и отнерестились первые лососи.

Сукцессии на вулканических отложениях и в водо­емах, экосистемы которых нарушены вулканогенными факторами, представляют собой удобную естественную’ модель для анализа закономерностей формирования и становления биологических сообществ вообще.

Вулканическая деятельность как региональный фак­тор динамики и эволюции природных сообществ. Оце­нивая экологические последствия извержений, нельзя не обратить внимание на несколько важных обстоятельств. Во-первых, на разнообразие вулканогенных факторов и форм их воздействия на живые организмы и биологи­ческие сообщества в целом. Во-вторых, на многофактор­ность вулканических явлений, имея в виду, что важней­шие из них сами по себе одновременно воздействуют в разных аспектах (ударный и термический эффекты воз­душных волн и т. д.). В-третьих, на комплексность воздействия вулканогенных факторов, поскольку этим воздействием одновременно охватывается и атмосфера, и водоемы, и почва. В-четвертых, на длительность эко­логических последствий влияния вулканизма. В-пятых, на отсутствие в большинстве случаев избирательности воздействия вулканогенных факторов.

Извержения вулканов нарушают состояние и есте­ственную динамику биологических сообществ, и эти на­рушения носят комплексный характер, поскольку сра­зу, нарушается среда обитания живых организмов и са­ми сообщества на всех уровнях и в разных аспектах. Непосредственное (прямое) влияние вулканогенных фак­торов обусловливает и их косвенное влияние.

Там, где вулканы расположены на небольшом рас­стоянии друг от друга, окружающие ландшафты время от времени в большей или меньшей степени испытыва­ют разрушающее и повреждающее воздействие вулкано­генных факторов, а природные сообщества обязан своим обликом последствиям извержений и находятся на разных стадиях сукцессии и восстановительных смен, В СССР к таким территориям относится вулканический хребет и прилегающая к нему зона Восточной Камчат­ки, а также Курильские острова, где сосредоточено около 230 вулканов, из которых 67 — действующих. Роль вулканизма в истории развития растительности.

По мнению И. А. Егоровой, важную роль в развитии растительности Восточной Камчатки мог сыграть верх­неплейстоценовый вулканизм, уничтоживший рефугиу­мы древесной растительности ледникового времени. Действительно, в конце верхнего плейстоцена на Вос­точной Камчатке активизировалась вулканическая дея­тельность. Образовались мощные кальдеры вулканов Крашенинникова, Малого Семячика, Опалы, Ксудача, Горелого, озера Карымского. Вспышка кислого вулка­низма отмечена и в начале голоцена. Крупномасштаб­ный кальдерообразующий вулканизм отличался необы­чайной мощностью пирокластических покровов. О том, как это могло отразиться на востановлении древесной растительности со времени оледенения, свидетельствуют следующие сравнения. В Узонской депрессии в голоце­не крупных вулканических событий не было; пыльцевые спектры указывают на возобновление березовых лесов здесь 8 тыс. лет назад. В 60 км от Узона в Карымском вулканическом центре 8 тыс. лет назад образовалась одноименная кальдера с извержением огромного коли­чества пирокластики. Палинологические исследования показали, что здесь березовые леса возобновились лишь 6 тыс. лет назад. В Паужетской депрессии береза поя­вилась уже в конце голоцена. Но 8 тыс. лет назад здесь произошло крупное извержение с образованием пемзо­вых покровов, связанных с Курильским озером. После этого березовые леса возобновились здесь только в позд­нем голоцене.

Важно подчеркнуть, что существенное по масштабам влияние на развитие растительности в регионе оказал именно кальдерообразующий вулканизм. Формирование стратовулканов; по мнению И. А. Егоровой, оказало лишь местное влияние.

Деятельность вулканов после извержений как фак­тор формирования термальных биогеоценозов. В местах длительного выхода теплых вод, пара или газов, будь то на дне океанов, морей или на суше, формируются биологические сообщества, своеобразные по облику, се­зонному ритму развития, биогеоценотическим связям, адаптациям, круговороту вещества и энергии. По сути, это самостоятельные термальные биогеоценозы. Пост-эруптивная деятельность вулканов является определяющей в формировании термальных биогеоценозов соль­фатарных полей. Эти биогеоценозы существуют за счет непрерывного подтока геотермальных вод и газов, бла­годаря залегающим вблизи поверхности магматическим очагам. Они отличаются довольно четкими пространст­венными границами. Их специфика в значительной сте­пени определяется прежде всего деятельностью микро­организмов (бактерий, водорослей), использующих хи­мические соединения в качестве источника энергии и преобразующих продукты глубинных эксгаляций.

Изучение термальных биогеоценозов представляет большой интерес и с точки зрения фундаментальных на­учных дисциплин, и с практических позиций создания моделей искусственных экосистем.

Роль вулканической деятельности в эволюции живых организмов. Вулканическую деятельность можно рас­сматривать прямым или косвенным фактором эволюции живых организмов, В первом случае эволюция популя­ций есть следствие, например, длительного обитания Жи­вых организмов в специфических.условиях термальных полей (источников, излияний). В результате среди мик­роорганизмов, растений, беспозвоночных, рыб возникли эндемичные термофильные формы на уровне вариаций, подвидов, видов и родов. Среди морских беспозвоноч­ных есть эндемичные для термалей семейства.

Косвенным фактором эволюции популяций вулкани­ческая деятельность может быть, например, в тех случа­ях, когда она способствует изоляции этих популяций. Примером тому является эволюция гольцов в озере Кроноцкое, что на Восточной Камчатке. Озеро Кроноц­кое, площадью 312 км2, образовалось как подпрудное в результате того, что около 10 тыс. лет назад лавовые потоки вулканов Крашенинникова и Кроноцкой сопки перекрыли долину реки Пра-Кроноцкой. Озеро находится на высоте 372 м над уровнем моря. Р. М. Викторовский установил, что в результате длительной изоляции голь­цы образовали здесь ряд эндемичных форм. Красная (нерка), также оказавшаяся изолированной, образова­ла в озере жилую форму — кокани, которая круглый год живет в озере, не скатываясь в море. С. И. Курен­ков, много лет изучающий кроноцкую кокани, устано­вил, что она, в свою очередь, дивергировала на две ра­сы — бентофагов и планктофагов, отличающихся эколо­гически и морфологически.

Медицинские аспекты экологических проблем в био­вулканологии. В непосредственной близости от вулка­нов и уж во всяком случае в зоне воздействия вулкано­генных факторов проживают значительные контингенты населения. Мы уже говорили о том, что прямым воздей­ствием вулканические извержения нередко губят сель­скохозяйственные посевы, скот, уничтожают деревни, по­селки, а порой и довольно крупные города с многотыся­чным населением. Известны многократные случаи отрав­лений людей продуктами вулканической деятельности (вспомним недавнюю трагедию на озере Ниос). Мощные извержения своим шумом, сейсмическими толчками, пе­плопадами, внешним видом пеплово-тазового столба ока­зывают негативное психологическое воздействие на мест­ное население. Однако влияние вулканической деятельно­сти на жизнь и здоровье людей не только в этом. В медико-биологическом аспекте область активного вулка­низма можно рассматривать естественным полигоном для исследований адаптивных реакций организма чело­века в ответ на периодическое и резкое изменение усло­вий среды.

Вулканы выбрасывают огромное количество биоло­гически активных соединений, в связи с чем области ак­тивного вулканизма отличаются специфическими усло­виями и могут рассматриваться как отдельные медико-географические провинции. Известно, например, что очаги, эндемического флюороза зубов, вызываемого На­рушениями в кальциевом обмене организма при инток­сикации высокими дозами фтора, имеют место прежде всего в Японии, Камчатке, Сицилии и некоторых других местах. Действительно, именно вблизи действующих вулканов была впервые отмечена токсичность природ­ных соединений фтора. При извержении Толбачика в 1975—1976 гг. в некоторых близлежащих к вулкану во­доемах концентрация фтора, внесенного туда пеплами, достигала 10—20 мг/л. Потребление такой воды возмож­но только в течение очень ограниченного времени.

В последние годы благодаря работам А. П. Ильниц­кого с соавторами стала очевидной роль вулканов, в формировании природного уровня канцерогенных поли­циклических углеводородов типа бенз(а)пирена. Пред­полагается наличие в вулканических продуктах хими­ческих соединений, которые усиливают действие канцерогенов.

Биологически активные соединения поступают в ок­ружающую среду не только при извержениях вулканов, но постоянно выносятся сольфатарами, горячими источ­никами.

С точки зрения влияния на здоровье людей — при­чем не только отрицательного, но и положительного — изучаются соединения мышьяка, цинка, меди и многих других элементов. С их наличием связывают бальнеоло­гическое действие термальных вод в районах современ­ного или недавнего вулканизма. На Камчатке, напри­мер, известно около 200 термальных ключей, многие издавна славятся своими лечебными свойствами. На не­которых построены санатории и дома отдыха. Этим воп­росам посвящена обширная медицинская литература.