6 месяцев назад
Нету коментариев

Нет двух полностью похожих мест на Земле. Тем более нет двух географических объектов, свой­ства которых полностью (подчер­киваем, полностью!) совпадали бы. Каждый географический объ­ект — природный, экономический или культурный, каждый участок географического пространства не­повторим, уникален, индивидуален. Это один из установленных наукой и повседневной деятель­ностью фактов. Если нет двух оди­наковых мест, значит, каждый вновь осваиваемый участок земли должен осваиваться, а каждый уже освоенный должен эксплуатиро­ваться с учетом этой неповтори­мости, индивидуальности.

С другой стороны, в процессе развития широкого спектра наук установлено, что очень многие явления могут быть объяснены сравнительно небольшим набором общих законов. Из их числа чаще всего вспоминают законы физи­ки и в особенности термодина­мики. К пониманию закономер­ностей пространственной органи­зации и природы, и общества при­менимы общие законы киберне­тики (прямая и обратная связь и т. д.). Опираясь на этот факт, часть географов считает, что зада­ча географической науки и сво­дится к поиску проявления этих наиболее общих законов, «опре­деляющих жизнь» географических объектов, к снятию покровов их индивидуальности, как бы пря­чущих от нас эту общность зако­нов строения мира. По капле воды познать общие законы мира… Гео­графу, который верит, что в любой точке Земли проявляются общие законы физики или кибернетики, безразлично, где их искать — на Кавказе или в Якутии, в Прикас­пии или на Саянах, в Сахаре или на вершинах Гималаев.

Пожалуй, можно отметить, что получаемый результат, давая представление об общих для всей географической оболочки процес­сах, помогающий лучше понять ее жизнь, в общем, скорее пополня­ет наши представления об уни­версальности физических, кибер­нетических, экономических, биоло­гических законов. Он отражает их действие даже в конкретных условиях.

Следует признать и логическую обоснованность, и фактическую справедливость обеих точек зре­ния. Однако в спорах они порою доводятся до крайности.

Опираясь на неповторимость каждого участка, каждой ячейки географического пространства, часть ученых утверждает, что гео­графия в отличие от других наук может ставить целью лишь добро­совестное описание разнообразия, что она не может ставить перед собой задачи открытия каких-ли­бо законов или закономерностей, она принципиально принадлежит к классу наук идеографических, а не номотетических.

В крайней форме эта мысль выражается словами, приписывае­мыми известному экономико-гео­графу Н. Н. Баранскому: «Того, что есть везде, в географии не должно быть нигде!»

Любопытно, что освободить гео­графию от поиска своих специ­фических законов стремится и группа ученых, исходящих из факта наличия в природе и обществе общих, универсальных закономер­ностей. Они полагают, что ника­ких особых географических за­кономерностей нет, и задача науки сводится лишь к выявлению в ре­альных географических процессах наиболее общих законов физики и кибернетики.

Таким образом, два верно под­меченных научных факта и две крайности сводятся как бы к од­ному — к отрицанию существо­вания географических закономер­ностей, а тем самым и к отрица­нию самой науки!

Случай, лишь кажущийся уни­кальным, вспомним биологию — разве каждая особь не уникаль­на? И все же… Наука нашла здесь особый ход увязки противоре­чий. Выше отмечалось отсутствие абсолютной повторяемости и в то же время проявление общих зако­нов. Законы эти в рамках геогра­фических объектов, в рамках гео­графического пространства, имею­щего сложное происхождение, проявляются в различных комби­нациях с разной интенсивностью. И как показал опыт географиче­ской науки, опирающейся на срав­нительный подход, комбинации эти обладают некоторой повто­ряемостью, что позволяет гово­рить о типах географических объ­ектов, в которых некоторое мно­жество их обладает чертами от­носительного сходства, отличаю­щими их от объектов другого типа. Тип — обобщенный, идеа­лизированный объект, которым оперирует наука в своих теоре­тических построениях. Такими объ­ектами в географии выступают, например, ландшафты таежной зоны, бессточные озера аридной зоны, субальпийские луга, при­морские города, столицы, рабо­чие или курортные поселки и т. д. В пределах типа изоморфные, общие для всей географической оболочки законы преломляются по-особому, сравнительно индиви­дуально для некоторого множе­ства входящих в тип объектов. Формирование типов как некото­рых идеальных объектов — обыч­ный прием любой науки, с по­мощью которого она снимает про­тиворечие между реальной не­повторимостью конкретных объек­тов и действием в них общих за­конов диалектики, кибернетики, физики, биологии и т. д.

Это и позволяло, и позволяет географии, изучая типологически повторяющиеся объекты и в осо­бенности пространственные ком­бинации их, выявлять пространственно-временные закономер­ности организации географическо­го пространства. География — это не просто область примеров для общих теорий. Это область поиска законов и закономерностей про­странственной организации наше­го земного мира. Много ли их выявлено? Пожалуй, нет. Такую уклончивую форму приходится употреблять потому, что до сих пор не проведена даже простая инвентаризация уже известных закономерностей. Но выявлен сам факт пространственно-временной организации, типологических со­четаний ландшафтов, геосистем, выявлена особая роль в этой орга­низации горизонтальных связей, роль пространственной дифферен­циации и интеграции.

Вопрос об уникальности связан с вопросом о месте в системе наук страноведения, о том, что это та­кое — наука, учебная дисципли­на, форма организации материала, искусство?

В спорах энтузиасты странове­дения активно старались убедить меня в его полезности. У меня ни на минуту не возникал вопрос: нужно оно или не нужно? Полез­но, или малополезно, или очень полезно? Конечно, весьма важно Безусловно, очень полезно! Стра­новедение — один из наиболее массовых видов географической деятельности. Страноведческие знания, бесспорно, составляют один из признаков общей грамот­ности человека.

Мне казалось, что в наших дис­куссиях происходила подмена предмета спора, ведь речь шла не о полезности, а о месте страно­ведения в системе наук, в строе­нии географической деятельности. Мои оппоненты утверждали, что при характеристике страны или крупного региона осуществляется высший синтез всего географиче­ского знания, накопленного де­сятками и сотнями специалистов-отраслевиков. Именно здесь-то и лежал узловой вопрос. Синтез? Но на какой теоретической основе? С помощью какой модели? Десят­ки лет с энтузиазмом работают рядом со мною страноведы — вла­дельцы огромных запасов цен­нейшего знания. Десятки лет гото­вят специалистов по странам и районам многочисленные универ­ситетские и пединститутские ка­федры географии СССР и геогра­фии зарубежных стран.

Но вот представьте себе ситуа­цию: пришел на такую кафедру специалист из другой области зна­ния и говорит: «То, что вы делае­те, достойно самого высокого ува­жения. И я бы хотел узнать, как создается из разрозненных работ, насыщенных информацией, стра­новедческое знание. Я бы хотел понять вашу логику, ваши посту­латы, принципы и научиться ра­ботать по-вашему. Посоветуйте, какой курс основ страноведения (теория и методы) мне изучить для начала». Увы, такого курса нет. И дело не в том, что нет книги с подобным названием. Что же, существует немало молодых ветвей науки, у которых основы уже заложены, но не изложены. Но ведь в данном случае за пле­чами уже многие десятки лет! Нам даже не удалось бы назвать и совокупности научных статей, которые могли бы считаться до­статочными, чтобы очертить на­учные основы страноведения.

Мои коллеги в спорах постоян­но отстаивают (от кого?) полез­ность страноведения. Но полезно и искусство. Так, может быть, страноведение — это особый вид искусства? И как всякое искусство, его высокие достижения — удел лишь талантливых, особо одарен­ных людей, независимо от их исходного образования? Вспомним журналистские страноведческие произведения В. Овчинникова, М. Стуруа, В. Цветова. Но и талант нуждается в шлифовке, которую дает школа, обучение у масте­ров. Ремеслу обучают и худож­ников (но в этом случае пре­подают «основы анатомии челове­ка»). Но одни становятся худож­никами, а другие так и остаются ремесленниками. Думаю, страно­ведение обладает чертами искус­ства. Недаром одним из наиболее часто используемых им понятий выступает «образ места», «образ страны».

И Н. Н. Баранский, и В. Б. Сочава подчеркивали, что странове­дение представляет собою особую форму организации географиче­ского материала.

Мы уже упоминали, что своей собственной теоретической базой страноведение не располагает. Оно организует материал с по­мощью тех постулатов, принци­пов, закономерностей, которые выработаны к данному моменту общими разделами экономической и социальной географии, ком­плексной физической географией и закладывающимися основами об­щей географии.

Если же говорить языком совре­менности, то страноведение мож­но представить как сложившуюся на «книжной» основе информа­ционную систему. А традицион­ную страноведческую деятель­ность как своего рода исходную позицию формирования новой от­расли географии и информати­ки — геоинформатики.