3 месяца назад
Нету коментариев

Ни одна наука не жила и не жи­вет без споров. Известны дискус­сии и в географии. Без труда исто­рики напомнят споры о местона­хождении истоков Нила и Ганга, устья Амура, о существовании юж­ного полярного материка. Еще в первой трети нашего века спорили не только о происхождении, но и о самом факте существования ряда островов в Ледовитом океане, о границах и ориентировке многих горных систем. Даже в 50-х годах мне пришлось участвовать в дис­куссии о границах Яблонового хребта и Станового нагорья в За­байкалье. Все эти споры помогали человечеству получить верное представление о лике Земли.

Но со временем накал споров ослабевал, и география в глазах большинства людей стала воспри­ниматься лишь как школьный пред­мет, призванный насытить культур­ного человека знаниями о странах и районах. Не случайно Антон Пав­лович Чехов вложил в уста челове­ка в футляре убийственный пример тривиальности: «Волга впадает в Каспийское море» — пример, за­имствованный из сферы школь­ной географии.

Было бы несправедливо не упо­мянуть и дискуссии в сфере обще­ственной географии. К сожалению, мы плохо знаем советский период истории своей науки. Дискуссии 20-х годов трудно назвать спорами в современном общепринятом зна­чении этого слова. Они представ­лялись в те годы «борьбою с бур­жуазными антимарксистскими кон­цепциями». К их числу относили антропогеографию, отраслевое, статистическое и номогеографиче­ское направления, ландшафтную концепцию экономической геогра­фии. Сходный характер имели и дискуссии 30-х годов, суть ко­торых Ю. Г. Саушкин определяет как «попытку критики районного направления с позиций антигео­графизма», стремление оторвать экономическую географию от гео­графии, рассматривая экономиче­скую географию в качестве кон­кретной политэкономии. Нередко против той или иной неугодной научной школы ученых использо­вались не только идеологические, но и политические ярлыки, вплоть до обвинений во вредительстве. Многие дискуссии заканчивались организационным «разгромом» одной из спорящих сторон. И се­годня еще бытует, например, вы­ражение «разгром деновщины и победа районного направления».

В 50-х годах под влиянием пе­чально известной «дискуссии» по биологии была предпринята по­пытка развернуть дискуссии и в сфере географии.

Сейчас, видимо, назревает по­требность внимательно проанали­зировать эти «дискуссии» и их по­следствия.

Существуют ли спорные вопро­сы сегодня? Конечно, вопрос, по­ставленный в такой форме, кажет­ся наивным. Не составит большого труда показать, что и в геоморфо­логии, и в гляциологии, и в эко­номгеографии, и в биогеографии, и в ландшафтоведении ведутся споры по десяткам больших и ма­лых проблем. Конечно, всегда можно различать две-три группы специалистов-географов, мнения которых могут расходиться в оцен­ке наблюдавшихся в том или ином районе явлений, всегда можно об­наружить спор о происхождении тех или иных процессов, о клас­сификациях. Более того, по мере развертывания научно-технической революции количество их не­прерывно растет. Рост этот свиде­тельствует о назревании нового скачка в развитии, казалось бы, застывшей учебной дисциплины или довольно равномерно, бескон­фликтно развивающейся науки. Но вот существуют ли у географии общие спорные вопросы? Право­мочно ли сегодня говорить «гео­графы спорят?»

Я попытаюсь показать суть об­щих если не для всех, то для мно­гих отраслей географии вопросов. Показать, что спорим мы не столь­ко о том, что важно для нас — профессионалов, сколько о том, что существенно для человече­ского общества в целом, сущест­венно для решения проблем эко­логической безопасности челове­чества, роста его материального благополучия.

Стремление рассказать о спо­рах в нашей науке связано с лич­ным осознанием географии как явления культуры. Географию вос­принимают как учебную дисцип­лину, как науку, порою говорят о ней как об искусстве. Думается, что пора осознать ее и как часть общечеловеческой культуры. При этом речь идет не просто о вхож­дении географических сведений типа «что-где», т. е. страновед­ческих, фактографических знаний в перечень обязательных внешних признаков грамотного человека. Речь идет прежде всего о совокуп­ности знаний фактов и закономер­ностей, строения и жизни окру­жающего нас мира, а также обы­денных и научно обоснованных действий по территориальной ор­ганизации нашего взаимодействия с природой, всей нашей жизни, системы оценок окружающего нас земного мира и нашего взаимо­действия с ним. Иными словами, речь идет о географической составляющей общечеловеческой, об­щенародной культуры как одного из средств овладения человеком внешним миром, средством ориен­тировки, правильного, разумного и нравственного поведения его в окружающем мире и среди лю­дей.

Не зная о содержании географи­ческих дискуссий, не зная об аль­тернативных точках зрения, невоз­можно судить о роли географии в решении проблем сегодняшне­го дня — совершенствовании, а возможно, и пересмотре принци­пов территориальной организации, взаимодействии общества и приро­ды, поиске путей решения многих фундаментальных проблем, встав­ших на пути понимания структуры земной природы и организации общества.

Наш рассказ о спорах в геогра­фии — не плод бесстрастного анализа публикаций и архивных материалов. Автор — участник ряда дискуссий, наблюдавший ди­намику многих из них на протяже­нии нескольких десятилетий. При этом бывало, что основные, наибо­лее весомые доводы спорящими сторонами высказывались не

столько на научных заседаниях, сколько во время личных бесед. Поэтому я позволю себе, раскры­вая суть спора, не прибегать к до­словному цитированию: во многих спорах участвовало множество специалистов, и именно поэтому можно, как мне думается, исполь­зовать как бы собирательные об­разы спорящих сторон, не персо­нифицируя то или другое выска­зывание.

Естественно, что совмещение позиции участника и наблюдателя споров порождает и неровность в их освещении, впрочем, моя зада­ча — не раскрыть полноту исполь­зованной аргументации, а показать, сколь велик круг мучающих географов вопросов, спектр проб­лем, имеющих не только узкопро­фессиональное, но прежде всего общенаучное и общекультурное значение.

Размышления над разномас­штабными, то вяло, то остро про­текающими дискуссиями послед­них трех-четырех десятилетий, показали, что большинство их раз­вертывалось вокруг сравнительно ограниченного числа противопос­тавлений, или, как говорят фило­софы, оппозиций. Их можно услов­но разделить на две крупные груп­пы.

Первая из них связана с пред­ставлениями об устройстве изуча­емого нами мира. Это вопросы:

— об изоморфизме и уникаль­ности географических объектов;

— о прерывности и непрерыв­ности географической оболочки;

— о том, являются ли геогра­фические объекты системами или естественноисторическими тела­ми;

— о природном и социальном в географической оболочке;

— об устойчивости и изменчи­вости;

— о самоорганизации и управ­лении в географической оболочке.

Вторую группу составляют воп­росы, связанные с организацией исследований в нашей науке. Это вопросы о:

— фундаментальных и приклад­ных исследованиях;

— с чего начать: с природы или с человека;

— теоретических и эмпириче­ских исследованиях;

— общенаучном и чисто гео­графическом.

Как видим, вторая группа — это проблемы методологические. К сожалению, многие, очень многие географы открещиваются от освоения методологии и полагают, что ее разработка лежит вне сфе­ры самой географической науки. Можно, конечно, полагать, что это ответная реакция на схоластиче­ский характер преподавания тео­рии познания в вузах. Но сколько бы не стремились мы гнать мето­дологию из географической науки, она все равно в явной, а чаще в неявной форме проникает в со­знание сквозь все сомнения и громкие высказывания против от­сутствия в ней необходимости. Проникает и хорошая, и плохая. И существует в форме причуд­ливых эклектических смесей, не­редко определяя и незавидную судьбу наших планов, научных кол­лективов и научных судеб отдель­ных специалистов.