7 месяцев назад
Нету коментариев

До недавнего времени этого вопроса в географии как бы и не существовало. В большинстве на­учно-популярных и профессио­нально-программных выступлений речь прежде всего велась о прак­тической важности географических исследований. Просматривая про­граммы пленарных заседаний съездов Географического общест­ва СССР, мы чаще всего в них встречаемся с многочисленными докладами типа «Задачи геогра­фии в связи с…» и крайне редко с докладами «О новом в теории..» или «О теоретических задачах географии». В успешном обслужи­вании уже сложившихся запросов хозяйственной практики десятиле­тиями многим виделась не толь­ко одна из важнейших, но просто-напросто единственная цель науч­ных исследований.

Столь крайняя позиция не прос­то автоматически определялась непрерывно растущими и острыми потребностями народного хозяй­ства. На выработке этой целевой установки, бесспорно, сказалось влияние административно-команд­ной системы управления, харак­терной чертой которой был схе­матизм решений. «Дайте нам лишь информацию, факты, а что и как делать, мы знаем сами» — вот схема, по которой строились и сей­час еще продолжают строиться отношения между большинством ведомств и географией. Такая по­зиция подкреплялась и соответ­ствующими экономическими ры­чагами. Проявлялось и влияние одностороннего экстенсивного на­правления хозяйственного разви­тия, для удовлетворения потреб­ностей управления которым дос­таточно было лишь данных о при­родных ресурсах, т. е. лишь прос­той информации о том, что где лежит. Таким образом, даже из сферы прикладных исследований выпадало все, что не было связано с экономикой, — социальная сфе­ра, культура. Сказывалось и своего рода противоречие между сложив­шейся отраслевой структурой уп­равления хозяйством и комплекс­но-территориальной ориентиров­кой географической науки. Не раз отмечалось, что в сложившейся системе управления нет прямого, кровно заинтересованного в гео­графических идеях потребителя. Мы полагаем, что в настоящее вре­мя таким потребителем выступят Советы народных депутатов, кото­рым предстоит организовать эко­номическое и социальное разви­тие подведомственных территорий на основе самофинансирования и самоуправления. Активными потребителями выступят и орга­ны Госкомприроды СССР на мес­тах.

Но сказывались и внутринаучные причины. Так, могла действовать в этом направлении некоторая эйфория практицизма, охватившая географическое сообщество и об­условленная тем, что еще совсем недавно география в обществен­ном сознании воспринималась только как школьная дисциплина и лишь где-то 50—60 лет назад начали активно складываться, про­являться и признаваться ее объ­яснительная и созидательная функ­ции. Призывами «кто, как не мы, географы…», «география должна помочь…» насыщены были высту­пления на многих конференциях и совещаниях. И десятки ученых с чистым сердцем откликались на подобные призывы.

Желание помочь практике, слу­жить людям было оправданным. Более того, приходится отмечать, что и сегодня география еще своевременно не успевает, а порою и просто не умеет отве­чать на поставленные жизнью вопросы.

В последние годы в выступле­ниях части географов стали зву­чать нотки беспокойства, возни­кающие в связи со столь односто­ронне практической ориентиров­кой географических исследований, с проявляющимся пренебрежи­тельным отношением к поисково-теоретическим работам как к заве­домому теоретизированию, неиз­бежно скатывающемуся к схолас­тике, выявилось сильное отстава­ние от мирового уровня развития социальной и политической гео­графии. Наметились и признаки отставания в такой, казалось бы, традиционно стоявшей на передо­вых позициях отрасли отечествен­ной географии, как ландшафтоведение.

Стал вызывать беспокойство и безбрежный поток статей и тези­сов, научных отчетов и диссер­таций, единственным достоинст­вом которых была декларация практической актуальности. Науч­ная же глубина и новизна прора­ботки даже практически важных проблем, т. е. качество этих выс­туплений, оставляли нередко жалкое впечатление. Нельзя не вспом­нить, например, множества без­думных публикаций с однотипны­ми наименованиями: «Природа н-ского района и рациональное использование его ресурсов», в которых уровень «научных реко­мендаций» по использованию при­родных ресурсов не поднимался выше рекомендаций учебников техникумов.

Больно было видеть и продол­жающееся снижение уровня науч­ной подготовки специалистов-гео­графов, содержательную и поли­графическую убогость многих ву­зовских учебных пособий.

В последние годы жизнь еще раз подтвердила, что при сложив­шемся уровне развития теории од­ного лишь горячего желания для решения сложных географических задач явно недостаточно.

Оценка природных ресурсов и качества окружающей человека среды, географическое прогнози­рование, геосистемный монито­ринг, нормирование антропогенно-техногенных нагрузок на природ­ные объекты и системы расселе­ния — все это, казалось бы, как раз те необходимые для плани­рования и проектирования задачи, при появлении которых непремен­но должна сработать любимая на­ми формула «кто, как не геогра­фы, способны их решить лучшим образом?». Ведь ясно, что для это­го нужно хорошее понимание при­роды (казалось, что оно у нас име­ется в достатке), знание экономи­ческой географии.

Но в ходе решения четырех названных выше задач (оценка, мониторинг, прогнозирование,

нормирование) ситуации склады­вались как бы по одному сцена­рию. Сначала — общий энтузиазм, попытка лобового штурма проб­лемы с позиций накопленного за многие десятилетия знания, штур­ма под лозунгом «А ну, навалим­ся все дружно! Давай! Давай». Затем — через несколько лет — разочарование из-за того, что «что-то не получается…», «чего-то не хватает»; при этом кому-то кажет­ся, что не хватает эмпирических данных, кому-то — что все беды идут от слабого использования ма­тематических методов, кому-то — что все происходит из-за недо­оценки большинством участников работ важности поставленной за­дачи. И лишь после установле­ния того, что каждая из этих задач принципиально нова и со­держит в себе ряд ранее неизве­стных барьеров, что не хватает прежде всего глубоких знаний, во-первых, закономерностей взаи­модействия общества и природы (в том числе и знания о механиз­мах этого взаимодействия и меха­низмах устойчивости геосистем, и закономерностях изменения вос­приятия экологической (Так, уже в ходе работ по географи­ческому прогнозированию экологических проблем выявилось, что в такой прогноз надо обязательно вводить и прогноз изме­нения потребностей в природных ресур­сах как всего общества, так и отдельных регионов, знания о возможности ввода новейших технологий и путей террито­риальной организации производства, прог­ноз спонтанных, независимых от нашей деятельности изменений природных про­цессов и, наконец, изменение восприя­тия, оценки населением разных районов своей экологической безопасности, эко­логической защищенности (а не только меры удовлетворения потребностей, за счет использования природных ресурсов)) обстанов­ки людьми и т. п.), во-вторых, знаний о специфике этих новых для географов видов деятельно­сти, т. е. методологических зна­ний, и начинается планомерная, многолетняя осада сложной за­дачи.

Напомню, что мониторинг, про­гнозирование и нормирование — это задачи, вставшие перед оте­чественной географией в течение всего лишь последних трех пятиле­ток. А сколько еще впереди ост­рых и истинно географических прикладных задач, для которых в багаже географической науки не хранится впрок заготовленного теоретического знания, концеп­туальных моделей и методологи­ческих разработок. Во всех подоб­ных случаях для получения, ка­залось бы, простого и крайне нужного результата (в наших при­мерах — оценок, прогнозов, норм) требуются фундаментальные ис­следования, поиск еще неизвест­ных закономерностей.

В целом причины для беспокой­ства есть. У этого беспокойства несколько глубинных оснований. Первое — нельзя мириться с уп­рощенным прямолинейным пред­ставлением о социальном заказе науке, которое сводит этот заказ к поиску ответов лишь на злобод­невные, сиюминутные вопросы, ставящиеся той или иной отрас­лью хозяйства, тем или иным го­сударственным органом. Совер­шенствование общей картины ми­ра на основе познания все бо­лее глубоких закономерностей его строения и изменения, наращи­вание интеллектуального потен­циала общества — вот наиболее общий заказ человечества науке. Получение нового знания не нуж­дается в оправдании ссылками на его практическую важность. Вто­рое — для того чтобы обеспе­чить решение прикладных задач, надо не только иметь под рукою готовые теоретические ресурсы для обслуживания, но и непре­рывно пополнять их, иначе эти ре­сурсы очень быстро иссякнут. И третье — как мы убедились, практика ставит перед географи­ей все новые вопросы. За срав­нительно короткий период геогра­фии пришлось пройти путь от по­иска информации о ресурсах ма­лообжитых, осваиваемых просто­ров к проблемам оптимизации и гармонизации отношений при­роды и общества в урбанизиро­ванных районах и в глобальных масштабах. Для того чтобы отве­чать на такие вопросы, нужны бо­лее глубокие знания о мире. А для этого нужно не просто неко­торое знание законов простран­ственно-временной организации, даже не отличное их знание, а новое знание. Проектную прак­тику, например, сегодня уже не устраивают данные о качестве природных комплексов как при­родных ресурсов. Недостаточно даже знание меры устойчивости того или иного комплекса. Недо­статочно и знание того, какое воздействие может вывести его из устойчивого состояния. Необ­ходимо знание механизмов, обес­печивающих устойчивое воспро­изводство ценных для нас свойств. Без этих знаний мы не можем сохранить среду своего обитания, обеспечить выживание человече­ства.

Несоответствие сложившихся географических знаний новым за­дачам было понято сравнительно недавно. А представляем ли мы хотя бы в общих чертах контуры обширного поля еще неизведан­ного!..

Было бы безнадежным стре­миться перечислить практически безграничный круг практических задач, требующих для своего ре­шения не просто использования географических знаний, а прове­дения специальных исследований, или, точнее, научно-технических разработок. Поистине размах здесь «от геологии до идеоло­гии», как метко оценил еще не­сколько десятков лет назад Н. Н. Баранский.

Прикладные географические ис­следования ведутся сегодня и в научных учреждениях Академии наук СССР и академий наук союз­ных республик, кафедрами и лабо­раториями университетов. Тысячи географов трудятся в отраслевых научно-исследовательских и про­ектных институтах. Чаще всего их можно встретить в инсти­тутах Госкомгидромета СССР, ВАСХНИЛ, Госплана и Госстроя СССР и союзных республик, Глав­ного управления геодезии и кар­тографии, Мингеологии СССР. В этих ведомствах они приобрели заслуженный авторитет. В целом же насыщение отраслей и произ­водственной, и непроизводствен­ной сферы народного хозяйства страны географами еще очень не­велико, и значительное число отраслевых практических задач остается без надлежащего геогра­фического обеспечения. Обрати­те внимание: непосредственно на предприятиях практически нет гео­графов…

Не освоена географией и сфе­ра регионального хозяйствования и управления. Это, бесспорно, связано с объективными причи­нами: с неоднократно отмечавшей­ся географами слабостью регио­нальной системы управления. Се­годня положение существенно ме­няется: возрастает роль Советов народных депутатов в социальном и экономическом развитии, в ре­шении экологических проблем на подведомственных им террито­риях. Можно предполагать, что значительно расширится их по­требность не только в разносто­ронней географической информации, но и в географических ре­комендациях по лучшей террито­риальной организации всей жизни республики, области, района, го­рода. А следовательно, потребу­ются и географы; уже сейчас растет потребность в них в связи с развертыванием экологических служб.

Большинство выпускников гео­графических факультетов стано­вятся прикладниками. Универси­тетская подготовка создает широ­кую базу, позволяющую сравни­тельно легко адаптироваться к решению задач в любой сфере практической деятельности. И все же стоит подумать о созда­нии географо-технологических ка­федр, инженерно-географических факультетов, готовящих специали­стов для определенной сферы дея­тельности. Таким кафедрам и факультетам было бы легче орга­низовать и крайне необходимую переподготовку и курсы повы­шения квалификации для геогра­фов-прикладников. Но приклад­ников надо не только учить, но и воспитывать: прививать им стремление к дальнейшему само­образованию, к поддержанию уровня профессиональной компе­тентности, освоению географи­ческих теоретических новинок. В среде географической обществен­ности появилась мысль о необхо­димости введения своеобразной «геоэкологической клятвы», по­добной издавна бытующей у ме­диков «клятвы Гиппократа».

Есть еще одна сфера связи фун­даментальных, теоретических ис­следований с практикой. Даже при высоком насыщении народного хозяйства и культуры вряд ли в обозримом будущем каждому предприятию удастся иметь ге­ографа-консультанта. Целесооб­разно ли разрабатывать для каждого цеха, бригады, фермы много­численные развернутые геогра­фические инструкции на все слу­чаи жизни? Сегодня это не реаль­но. Да, впрочем, и не очень ра­зумно. Более верный путь — снабдить основами современных знаний любого участника про­изводственного процесса — от ди­ректора до рабочего. Только стройная система взглядов, только ясное объяснение сложных явле­ний могут сделать доступным для практики то богатство знаний, ко­торое накоплено географией. Как ни парадоксально, чем глубже теоретические знания, тем яснее картина мира, тем лучше про­сматривается сквозь множество деталей общий каркас, общий план строения географической оболоч­ки и геосистем, что, в свою оче­редь, помогает запомнить и дета­ли, понять их место.

Стройная система взглядов, со­ставляющих географо-теоретиче­ский минимум, должна быть из­ложена и может быть усвоена еще в школе. Если же не научить школь­ников основам географической теории, то они, даже получив впоследствии специальное обра­зование, вряд ли смогут понять и усвоить суть самого наиразум­нейшего совета географа-консуль­танта, самого дельного совета геоэкологической экспертизы.

Вместе с тем пора подумать и о том, что теоретические основы землеведения, ландшафтоведе­ния, геоэкологии, общей социаль­ной и экономической географии (а может быть, для начала осно­вы общей географии) должны войти в обязательный минимум подготовки специалистов ряда отраслей народного хозяйства.

Надо подумать и о географи­ческой литературе для специалис­тов разного профиля. На этот путь уже стала картография: изда­ны «Атлас учителя», «Атлас офи­цера», сделана попытка создания «Атласа руководителя» (вышедше­го под названием «Атлас геогра­фический справочный»).

Как же нам не хватает серии книг, ориентированных на опреде­ленный круг специалистов, напри­мер, «География для строителей», «География для инженера», «Гео­графия для земледельца», «Гео­графия для врачей», «География для экономиста»!

Да, географов-прикладников — педагогов, изыскателей, экспер­тов — нужно во много раз боль­ше, чем географов-теоретиков. Да и геоинформационных систем, научно-производственных отчетов нужно намного больше, чем теоре­тических монографий. Сегодня нужны как воздух повышение научного качества решения при­кладных проблем, внедрение в них новых находок науки.

Однако теоретический уровень, качество, глубина исследований растут намного медленнее вало­вых показателей (число выпуск­ников, количество публикаций). Стоит подумать, не затянувшиеся ли это отголоски дискуссий 30-х и 50-х годов? И в частности, пе­чально известной географам стар­шего поколения статьи о геогра­фии с характерным названием «В отрыве от жизни…» в газете «Куль­тура и жизнь», в которой, между прочим, утверждалось, что «гео­графия — наука простая и ясная».

Необходимость фундаменталь­ных, поисковых и прикладных гео­графических исследований оче­видна. Нельзя пренебречь ни тем, ни другим. Оригинальны и пер­спективы попытки связать фунда­ментальные и прикладные иссле­дования в рамках заложенного из­вестным советским географом и почвоведом И. П. Герасимовым конструктивного направления в географии.

Общая логика появления этих концепций такова. Прикладная география XIX — первой полови­ны XX веков определялась как приложение уже открытых наукой истин к насущным, но сравнитель­но простым и довольно однотип­ным технологическим и эконо­мическим задачам отдельных от­раслей хозяйства (поиск и инвен­таризация ресурсов, снабжение проектного дела региональной информацией). Решение таких за­дач шло на базе закономерностей, выявленных отдельными отрасля­ми географии: гидрологией, гео­морфологией и т. д.

Вторая половина XX века ха­рактеризовалась существенной сменой обстановки. Отдельные отраслевые проблемы стали все чаще перерастать в общегеогра­фические. Связано это было с тем, что они возникали как по­следствия деятельности не одной, а многих отраслей хозяйства, со­провождаясь изменениями не од­ного, а многих компонентов, из­менениями, которые уже затра­гивали проблемы здоровья чело­века на обширных пространствах, а нередко приобретали и глобаль­ный характер. Важной отличи­тельной чертой многих из этих задач оказывалась и широта их — от потребностей, вызвавших к жизни задачу, через анализ воз­можных путей ее решения до последствий, вызываемых в здо­ровье не только нынешнего, но и будущего поколений.

В таких ситуациях все чаще ока­зывается, что сложившихся знаний о глубинных явлениях (например, о смене потребностей и их регио­нальных вариантах, о сложных, ветвящихся цепных реакциях между компонентами и т. д.) про­сто нет, и «приложение» существу­ющих знаний к решению постав­ленной задачи ничего не дает.

Нужен новый поиск фундамен­тальных закономерностей, осо­бенно в малоизученной сфере взаимодействия общества и приро­ды.

Поэтому-то и возникает потреб­ность участия географии не только в описании, в объяснении сущест­вующего, но и в создании буду­щего. Речь идет уже не просто об обслуживании географией за­просов практики, а об участии ее в роли равноправного партне­ра техники и проектного дела. Проектируемая будущая деятель­ность и ее последствия — поло­жительные и отрицательные — становятся основным предме­том исследования. Потому-то и возникает потребность объеди­нения в едином цикле исследо­ваний фундаментальных, приклад­ных и отраслевых, аналитических и общегеографических, синтети­ческих работ. Все это побужда­ет формировать в рамках работ конструктивно — географического направления собственные широ­кие теоретические модели и раз­вернутые программы исследо­ваний. Таким образом, конструк­тивно-географический подход вы­ступает одной из наиболее прогрессивных форм «снятия» про­тиворечия между фундаменталь­ными и прикладными исследова­ниями, между природоведческим и общественным крыльями гео­графической науки.

Так, может быть, и спору конец? Теоретически — да! А практически в каждом научном учреждении этот спор продолжается. Очень нелегко нащупать правильное со­отношение между поиском и разработками. Трудно преодолеть своеобразные уравнительные тен­денции — видеть в географах лишь единую массу, и поэтому уж если требуется решение той или иной практической задачи, так давайте навалимся все, если возникает тео­ретическая проблема, то «все за…». Вероятно, уже пора отли­чать необходимость сосредото­чения сил на той или иной пробле­ме от призывов «давайте все рабо­тать одинаково».

Трудно преодолеть складываю­щиеся десятилетиями стереоти­пы географа-универсала, геогра­фического учреждения, готово­го и вести изыскание ресурсов, и мониторинг, и заниматься углуб­ленным поиском путей в непоз­нанное…

Но можно ли сегодня забыть, что в географии в течение дли­тельного времени сформировался явный перекос: глубокие поиско­вые, фундаментальные исследо­вания существенно отстали от при­кладных. Для устранения этого перекоса понадобятся существен­ные усилия, настоящее, полноцен­ное перевооружение академиче­ской и вузовской науки прибора­ми и техникой. Но дело не только в приборах и технике, приходит­ся помнить, что и личные качества, и объемы подготовки исследова­телей для фундаментальных и прикладных работ, характер и формы оценки результатов их деятельности различны.

И, несмотря на это, возникает мысль: а не пора ли и тем, кто ве­дет фундаментальные, и тем, кто ведет прикладные исследования, сесть за один стол — основать ас­социацию географов-профессио­налов, географов-исследователей, т. е. не просто пропагандистов географических знаний, но именно творческих работников? В ряде стран такие ассоциации существуют наряду с географическими об­ществами, обществами любите­лей географии. Вспомним, что в отечественных традициях были не только съезды Географиче­ского общества, но и съезды гео­графов-исследователей.