6 месяцев назад
Нету коментариев

Так о чем же наши общие споры?

О том, как устроен мир, в котором мы живем. А это всегда спор «Что есть истина!». О том, как сделать жизнь лучше. А это всегда — поиск идеала. Конечно, дискуссии эти непросты.

Любопытно, что предметы спора как бы удаляются от классического, традиционного вопроса географии о местоположении. Кажется, что по­рою они даже отрываются от земли и уходят куда-то далеко от географии. Но наш век, век научно-технического прогресса, ставит перед учеными зада­чи объединить усилия наук в поисках путей создания общей правдивой кар­тины мира, в поисках путей выжива­ния человечества. Границы между нау­ками мы устанавливаем сами, и грани­цы эти изменчивы. География не мо­жет отгородиться стеной и от обще­научных и даже философских споров (хотя многие географы и забывают об этом). Не наносят ли споры вреда науке в глазах общества, ждущего скорей­шего конкретного ответа на жгучие вопросы? Мне не раз приходилось слышать призывы к географам прекра­тить споры и выступить единым фрон­том в интересах географии. Чаще все­го это касалось борьбы за сохранение количества часов, отводимых на пре­подавание географии в школе.

Споры, дискуссии — одна из по­стоянных, неотъемлемых сторон науч­ной деятельности. Единообразие мне­ний противопоказано науке. Без на­личия у исследователя оппонентного круга (как называют философы) труд­но отточить мысль, увидеть неожи­данный поворот, обнаружить в своих мыслях просчет. Спор — это своеоб­разная форма коллективного научно­го творчества.

Как видим, в большинстве сложных общегеографических споров мы имеем дело с диалектическими противопо­ставлениями не терминов и понятий, а реальных контрастирующих сторон организации географической оболоч­ки, реального процесса познания ее. Конечно, автор во многом субъекти­вен, в ряде споров он занимает ту или иную позицию. Однако он пытал­ся подвести читателя к выводу: во мно­гих дискуссиях спорящие стороны фак­тически отражали объективные проти­воречия географической реальности, взаимодополняющие стороны нашего земного мира. Очень часто точки зре­ния, которые в жесточайшем споре противопоставлялись друг другу, на деле лишь дополняли друг друга.

Наша наука постепенно излечива­ется от детской болезни: противопо­ставления «или —…или». Перед гео­графами — в интересах и теории, и практики — встают более сложные во­просы: каковы же факторы и меха­низмы формирования сочетаний этих противоположностей, путей разреше­ния, снятия этих противоречий в раз­личных условиях, при решении разных задач.

Этот поиск соотношений в самой географической реальности и выбор пропорций в исследовательской прак­тике рассмотренных диалектических свойств и составят, можно полагать, основное содержание следующего по­коления общегеографических дискус­сий.

Перед географами-профессиона­лами стоит вопрос: как изучить то или иное противоречие, если на про­тяжении десятков лет большинство ученых отчетливо видели лишь одну из сторон явления? Готовых рецептов, ви­димо, нет. Одно лишь предельно ясно: нам не дано право делать вид, что про­тиворечия нет и что мы полностью его преодолели, или уходить с помощью страусиной тактики, полагаясь на ма­гию слов: «Примем за исходную точ­ку следующее положение…»

Вероятно, перед читателем, так же как и перед автором, не мог не встать вопрос: если географы сегодня спо­рят о столь общих вопросах, как строе­ние мира и пути выживания челове­чества, почему их споры малоизвест­ны обществу!

Очевидно, здесь действует несколь­ко взаимосвязанных причин, роль и ранг каждой из которых сейчас труд­но определить.

Немалое место занимает истори­чески сложившийся низкий престиж географии в формировании общей культуры, основы которой закладыва­ются в школе. Это беда не столько географии, но прежде всего общест­ва, которое лишь недавно начало по­нимать, что решение экологических проблем, т. е. прежде всего проблем выживания человечества, связано не только с биологией, но и столь же тес­но с науками о Земле, а решение мно­гих экономических, социальных и куль­турных проблем связано с пониманием правильной территориальной органи­зации общества. Обусловлен низкий престиж географии и кажущейся прос­тотой объекта ее изучения — мира, кажущегося настолько простым, что его можно познать с помощью средств обыденного, повседневного созна­ния, практического разума, простого наблюдения.

Связано это и с длительным сущест­вованием географии в общей культу­ре лишь в форме учебной дисципли­ны, а не науки, открывающей новое знание. В школе же учитель «знает все». О чем же спорить? Поэтому и мы, географы, долго не могли отойти от школьного стереотипа, оперируя лишь оценками «верно» — «неверно» и почти не допуская мысли о том, что может существовать и спорное, и ве­роятное или возможное, и даже мало-доказанное. Поэтому и не допускаем мысли о возможности искреннего собственного заблуждения или за­блуждения нашего оппонента, т. е. по­лучения из верной посылки и верных единичных фактов ошибочного, спор­ного вывода. Мы забываем, что иссле­дователь не школьник, его работа на­чинается как раз с констатации: «Итак, нам неизвестно…» или проще «сегодня мы не знаем».

Слабо развит и исторический под­ход к теории науки. То, что мы сегодня воспринимаем как спор о единой про­блеме, как единый спор, на протяже­нии ряда лет выглядело как цепочка, казалось бы, малосвязанных между собою вопросов. Так, например, дис­куссия об объективности или субъек­тивности наших знаний, о географичес­кой реальности имела форму то спо­ра об объективности и субъективности границ, то спора о принципиальном сходстве или отличии оценки и измере­ния, то спора о роли математических методов. Каждое поколение географов видело в этой проблеме свою особую сторону. Вместе с тем мы часто виде­ли лишь вершины островов, не замечая фундамента всего архипелага, пробле­мы в целом.

Связано и с господствовавшими длительное время в самой географии традициями эмпиризма, определив­шими общее существенное отстава­ние культуры теоретической работы, теоретических обобщений в геогра­фии. А это не могло не сказаться и на культуре научных споров. Часто сама суть дискуссии, ядро спора, основная логика расхождений с трудом раскры­вается даже самими участниками его и тем более остается непонятной спе­циалистам других областей знания, широким кругам общества. Увлечен­ные спором стороны редко способны четко изложить точку зрения своего оппонента. Часто спорят, не ведая, что споры по сходным вопросам в смежных науках или в философии имеют уже длительную историю, и что в этих спорах многое уже прояснено.

Проявляется и чрезмерно узкая ба­за фундаментальных, поисковых об­щегеографических исследований и опять же невысокая культура их. Впро­чем, сказывается и боязнь быть обви­ненными своими же коллегами в схоластике, в философствовании, «в от­рыве от практики».

Словом, сказывается сложное по­ложение географии и в системе наук, и в современной культуре. Положение, отражающее противоречие между сло­жившимися традициями и крупными изменениями в теоретических и прак­тических задачах, решение которых география принимает на свои плечи, изменением сути и стиля работы, свя­зями с другими науками… Тот этап, который географ и писатель И. Забе­лин метко определил как «молодость древней науки». Этап с противоречия­ми между честью науки и грузом тра­диций (а порою мифов и стереотипов), с порывами нередко опережающего логику и разум новаторства, с созда­нием новых мифов. С противоречия­ми, порою удивительно уживающими­ся в творчестве не только единой науч­ной школы, но даже одного ученого. С этапом, когда противоположные точ­ки зрения кажутся интересными лишь узкому кругу специалистов, посколь­ку общенаучная, т. е. наиболее инте­ресная, сторона их остается часто за­маскированной профессионализмом и не выявленной.

Не могло не сказаться на географии и общее состояние науки. Многие доб­росовестные исследователи разучи­лись (а вернее сказать, многие пред­ставители современных поколений и не научились!) аргументированно от­стаивать свои научные выводы в спо­рах. Да и где им было научиться? На защите диплома, а затем на производ­стве при защите отчетов? Но ведь там не дискуссия, а «защита»…

Казалось бы, если споры — посто­янная составляющая жизни науки, «ме­тодике» их надо учить и учиться. В программах вузов, в учебниках об этом ни слова. В школьной географии тем более!

Естественно, что формы споров весьма многообразны. Это, может быть, и уже упоминавшаяся защита отчетов, дискуссия в прениях по докла­ду, в рецензии, в отзыве на работу, в экспертном заключении, «круглый стол» или диспут. Но часто эти формы не срабатывают. Присмотритесь вни­мательно к традиционной процедуре обсуждения научного доклада. Обыч­ная картина: доклад — вопросы (по существу и не по существу) — разно­масштабные выступления, среди кото­рых встречаются и похвалы, и крити­ка (но критика — это еще не спор!), — краткое заключительное слово доклад­чика — реплика председателя… И ра­зошлись… А «круглые столы»? Здесь удается выслушать множество мнений по множеству вопросов, связанных в той или иной степени с обсуждаемой проблемой. Все чаще «круглые столы» приобретают характер множества мо­нологов. Эффектно, но эффективно ли? Ведь времени для анализа доказа­тельств не хватает. Конечно, нужны разные формы споров. Почему бы нам не вспомнить и такую форму, как дис­пут, т. е. прямой диалог, спор личнос­тей, высказывающих доводы за защищаемую каждым из них точку зрения, специально подготовившихся к спору, полемизирующих по ходу дела и с аудиторией. Диалога как раз чаще все­го и не хватает.

Дискуссии, споры, различные точ­ки зрения — нормальное состояние развивающейся науки, гарантия роста качества исследований, гарантия про­тив монополизма.

Словом, споры и дискуссии — это один из неотъемлемых видов рабо­ты, направленной на поиск истины. А хорошему стилю и хорошим приемам работы надо учиться. Учиться всю жизнь.

Географам еще предстоит пройти этот курс учебы.

И я уверен — они этот курс прой­дут успешно.