3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

В 1676 году некто Аренд Рогге­вен, человек разносторонних инте­ресов, математик-любитель, астро­ном и картограф, вместе с колле­гами-купцами выдвинул идею о необходимости дальнейших по­исков в Тихом океане легендарной Южной Земли. Но этим на­деждам не суждено было осу­ществиться при его жизни. Более того, этой земли (не Антарктиды, а полной дешевых рабов и несмет­ных сокровищ «Терра аустралис инкогнита») вообще никогда не существовало. Но в те годы об этом никому еще не было извест­но…

В свой последний час А. Роггевен взял клятву с сына Якоба о том, что тот рано или поздно проникнет в неизведанные про­сторы океана и сумеет найти ответ на этот старинный геогра­фический вопрос. Но лишь в 1721 году 63-летнему бывшему ост-индскому нотариусу, а впо­следствии советнику юстиции и члену Высшего юридического со­вета восточных колоний удалось добиться согласия директоров Вест-Индской торговой компа­нии. Энтузиазм отцов-директо­ров подогревало сообщение Л. Уоффера, судового лекаря пиратского капитана Э. Дэвиса, о Земле Дэвиса, якобы виденной в 1687 году на 27° ю. ш. во вре­мя похода в Панаму.

1 августа 1721 года три кораб­ля — «Аренд», «Тинховен» и «Африкансхе Галей» с 223 моря­ками и с провизией на 28 месяцев покинули порт Тексел. В середи­не января 1722 года корабли ми­новали мыс Горн, затем достиг­ли почти 61° ю. ш. и три неде­ли боролись с сильными западны­ми ветрами. Я. Роггевен попал в воды, где постоянно встречают­ся крупные айсберги, идущие с юга, из чего сделал справедливое заключение о близости большой суши с очень холодным клима­том. Дальше голландцы идти не рискнули и повернули на се­веро-запад.

Карта острова Пасхи...

Карта острова Пасхи…

Утром 6 апреля 1722 года, в пер­вый день христианской пасхи, ко­рабли Роггевена обнаружили небольшой скалистый остров по­среди самой пустынной части Ти­хого океана. Новооткрытую зем­лю торжественно нарекли «Паск Эйленд», то есть островом Пасхи. Из-за непогоды парусники про­стояли на якоре у северного берега с 6 по 9 апреля, и только 10 апреля моряки рискнули вы­садиться на берег. Пробыли они там только один день: вечером поднялся ветер и пришлось срочно уходить подальше от бе­реговых скал. Их приветливо встретили рослые смуглые жите­ли, похожие на полинезийцев, среди которых голландцы с удив­лением увидели туземцев с поч­ти черной, красноватой и да­же совсем белой кожей. Совер­шенно европейского облика был и посетивший корабль предста­витель местного руководства, который держался с большим достоинством и отличался от мо­ряков разве что экзотическим дикарским одеянием и длинны­ми, свивающими до самых плеч, мочками ушей, в которые были вставлены какие-то тяжелые белые клубни.

Больше всего гостей поразили огромные каменные статуи свое­образного вида, во множестве возвышавшиеся на берегу, — было совершенно непонятно, каким образом туземцы смогли их сю­да перенести. При ближайшем рассмотрении явно не отличав­шийся особой наблюдательно­стью Роггевен решил, что все объясняется крайне просто: идо­лы слеплены на месте из глины, в которую для красоты и проч­ности вкраплены булыжники. На головах многих идолов были установлены огромные короны, похожие на корзины.

Впрочем, предоставим слово са­мим участникам первой встречи с островом великанов — Карлу-Фридриху Беренсу, немецкому наемнику на голландской служ­бе, и самому Я. Роггевену. Ничто так хорошо не передает подроб­ности событий и так точно не характеризует людей и самый дух времени, как записки оче­видцев.

Из книги «Испытанный южа­нин» сержанта К.Ф. Беренса:

«Наша африканская галера близ­ко подошла к берегу и отрапортова­ла, что остров производит впечатле­ние очень плодородного и, вероят­но, населен, так как местами виден дым. На следующий день наши кораб­ли направились туда, чтобы отыскать гавань, и в расстоянии двух миль от берега встретили индейца, который плыл навстречу в маленьком челно­ке; мы взяли его на борт и одарили его кораллами и другими бездел­ками, каковые он навесил себе на шею вместе с сушеной рыбой… Он был довольно высок и силен, имел бодрый вид и недурные черты лица и отличался приятностью в речах и обращении… Он, казалось, неохот­но расставался с нами, поднял руки вверх, повернул глаза к берегу и стал кричать: «О доррога! О доррога!» … Я безусловно считаю, что упомя­нутыми громкими криками он при­зывал своего бога, и действительно, мы впоследствии увидели идолов, которые стояли на берегу в большом количестве…

…Туземцы тысячами плавали вокруг кораблей, некоторые на ма­леньких лодках или челноках; они принесли нам сырых и жареных кур и много корнеплодов, а на берегу они метались взад и вперед как звери. Другие же уселись кучками, человек по пятьдесят или сто, и смотрели на наши корабли частью из любопытст­ва, частью чтобы выведать, зачем мы туда приехали. Перед идолами они развели много огней, чтобы прино­сить жертвы, а может быть, и молить­ся. Однако в этот день мы еще не мог­ли спуститься на сушу. На рассвете мы видели издали, как они кидались наземь в сторону восходящего солн­ца; затем они зажгли несколько сот костров, что, вероятно, было утрен­ним жертвоприношением богам. Пос­ле этого мы приготовились сойти на берег. Но перед этим к нам на корабль опять явился наш прежний гость со многими ему подобными; они принес­ли нам жареных кур и корнеплоды. Среди них был один совсем белый человек, у которого торчали в ушах белые клубни величиной с кулак и который имел очень набожный вид, так что мы сочли его за жреца. В это время нечаянно застрелили одного из тех, кто сидел в челноках, после чего все они кинулись в воду и поп­лыли к берегу, другие же удалились на своих лодках; это, должно быть, произвело среди них большой пере­полох.

…В тех местах, куда мы проник­ли, мы не встретили никаких живот­ных, если не считать разных пород птиц… Для своего пропитания индей­цы, по-видимому, обрабатывают землю; по крайней мере все было засеяно и в цвету; луга и пашни весь­ма аккуратно отмежеваны и отменно возделаны.

…Тела они расписывали всячес­кими птицами и диковинными зверя­ми, но всегда один лучше другого. Большинство женщин размалевывали лица красной краской, такой яркой, какой нам никогда видеть не прихо­дилось; но мы не могли узнать, из чего они делают эту чудесную крас­ку. Все женщины носили красные и белые покрывала, а также маленькие шляпы из соломы или камыша.

…Идолы были высечены из кам­ня в виде людей с длинными ушами и короной на голове, но сделаны они были весьма искусно, чему мы нема­ло дивились. Возле каждого идола и вокруг него были положены на рас­стоянии 20—30 шагов белые камни. Часть людей я счел за тамошних по­пов, ибо они больше других покло­нялись богам и молились гораздо усерднее. Их можно было отличить еще и по тому, что они вдевали в уши большие белые корни, а головы у них были лысые и совсем без волос. Один из них, как сказано, был у нас на ко­рабле: они носили шапки из белых и черных перьев, очень похожих на перья страуса.

…С запада на нас налетел шторм, причем мы потеряли два якоря и были вынуждены выйти в море, ина­че легко могло произойти, что мы с нашими кораблями пристали бы к острову и превратились бы в жите­лей этой страны. Я иной раз поду­мывал о том, что если б это действи­тельно случилось, то мы легко бы обратили бы в христианство туземцев этого острова».

Из судового журнала адмирала Якоба Роггевена:

«Их дома или хижины лишены вся­ких украшений и имеют в длину 50, а в ширину 15 футов; высоту их мы определили в 9 футов… Эти хижины снабжены всего одним входом, кото­рый так низок, что приходится ста­новиться на колени; как подволок, так и крыша имеют форму купола. На­сколько нам удалось рассмотреть, все их убранство состояло из циновок, за­менявших ковры, и больших булыж­ников, которых было много и кото­рыми они пользовались в качестве по­душек…

…Если островитяне затевают какое-нибудь дело, при котором бол­тающиеся туда-сюда серьги им ме­шают, то они снимают таковые и на­саживают отверстия мочек на верх­ние кончики ушей, что придает им удивительный и смешной вид.

…Эти люди отличаются пропор­циональным телосложением и тол­стыми, сильными мускулами; все они высокого роста… Они обладают, кро­ме того, белоснежными зубами и уди­вительно сильными челюстями, что относится также к пожилым людям и старцам; мы заметили это по тому, что они раскусывали большие и твер­дые орехи, скорлупа которых была толще и крепче, чем косточка нашего персика. У большинства волосы и бо­роды были короткие, но у некоторых пряди свисали на спину или были заплетены и свернуты на голове в виде чуба, как у батавских китайцев, которые называют этот чуб «конде».

…Мы не смогли понять, как эти люди варят пищу, так как у них не бы­ло ни глиняных горшков, ни сковоро­док, ни каких-либо сосудов; мы толь­ко заметили, что они руками выкапы­вали в земле ямы и клали туда боль­шие и маленькие булыжники (других камней мы там не видели); затем они доставали с поля сухую солому, прикрывали ею булыжники и зажи­гали, а спустя некоторое время прино­сили нам вареную курицу, чистень­кую и горячую, аккуратно заверну­тую в какой-то вид тростника».

12 апреля Я. Роггевен покинул «Паск Эйленд». Ему не суждено было совершить еще что-нибудь примечательное и тем более най­ти Южную терра инкогнита. Бо­лее того, Ост-Индская компания не только конфисковала оба уце­левших после многотрудного и долгого плавания корабля, но и обвинила незадачливого адмира­ла в проникновении в сферу ее влияния.

Лишения, цинга и скверная во­да унесли жизни почти одной трети участвовавших в экспеди­ции людей — обычная цена даль­них морских путешествий того времени. Одним из уцелевших и оказался не чуждый литератур­ным трудам сержант К.Ф. Беренс, из сочинения которого ев­ропейский мир в 1738 году впервые узнал о загадках остро­ва Пасхи.

Только через 48 лет на острове снова появились европейцы: 15 ноября 1770 года остров об­наружили два испанских кораб­ля под командой дона Фелипе Гонсалеса. Испанцы нарекли ост­ров «Сан-Карлос» и осчастливи­ли его обитателей присоедине­нием их к испанской короне. Цере­мония происходила на северо-восточной окраине острова, у Рано-Рараку, в присутствии 800 ост­ровитян и моряков. Некоторые из островитян, кто посмелее, с удо­вольствием нарисовали под тек­стом составленного документа изображения птиц и какие-то за­корючки.

Испанцы видели такое же, как и голландцы, смешанное населе­ние. Спутник Гонсалеса Агуэра сообщает:

«Есть белые, есть смуглые, есть с красноватой кожей; губы у них не толстые и нос не плоский; волосы каштановые, мягкие, но есть и чер­ные, а у других — рыжие или цвета корицы…

…У них так сильна страсть прис­ваивать чужое имущество, что если один что-то получил, другой забирает у него эту вещь, и владелец не возму­щается, разве что сопротивляется немного, потом уступает и они остают­ся добрыми друзьями… Их предво­дители или начальники расписывают все тело какими-то растениями или жидкостью, дающей ярко-красный цвет, они рисуют множество линий, пирамид, закорючек и жутких личин, однако располагая все так упорядоченно и симметрично, что лишь очень искусная рука смогла бы их воспроиз­вести… На животе они изображают два страшных чудовища, именуемых «паре»… Молодые люди не укра­шают свое тело такими узорами, лишь у некоторых на шее изображен воротник такого же цвета с подвешен­ным к нему небольшим животным, похожим то ли на жабу, то ли на лягушку, которое они называют «коге».

Испанцы измерили рост двух самых высоких светлокожих або­ригенов — он оказался равным 196 и 199 сантиметрам. Кроме то­го, моряки усомнились в том, что огромные статуи изваяны здесь, этими полуголыми, живущими в скудности и простоте дикарями. Умозрительными рассуждения­ми они не ограничились — взяли стальную кирку и со всей силы ударили по торсу одного из воз­вышавшихся на берегу кумиров. К непередаваемому изумлению экспериментаторов идол не раз­валился, он не был, как утвер­ждал Роггевен, слеплен из глины: кирка отскочила, посыпались искры. Огромный, в пять или шесть раз выше человека кумир был высечен из единого куска какого-то твердого камня.

С 15 по 17 марта 1774 года у берегов острова простояли на яко­ре корабли знаменитого англий­ского мореплавателя Джеймса Кука, возвращавшегося из своего второго, самого тяжелого кру­госветного плавания. Сам он был очень слаб после цинги и на бе­рег не сходил. Там побывали бо­таник Р. Форстер с сыном и не­сколько офицеров.

На англичан остров Пасхи про­извел самое удручающее впе­чатление: если голландцы и ис­панцы сообщали о жизнерадост­ном населении смешанного этни­ческого состава численностью около 3000 человек, то сейчас европейцы застали всего 600— 700 человек, треть которых были женщины, и все они были поли­незийцами — малорослыми, тощими, скучными, жалкими. Разосланные повсюду патрули никого больше не обнаружили, но у них сложилось впечатление, что жители прячутся в под­земных пустотах. Англичане до­шли до карьеров Рано-Рараку и застали их давно заросшими бурьяном. Судя по сделанным ими рисункам с натуры, стоя­щие у подножия вулкана вы­сокие статуи были уже засыпаны, а уровень грунта был практи­чески такой же, как и в наше время.

О статуях Кук высказался в том смысле, что какой бы способ их воздвижения ни был применен, результаты работы свидетель­ствуют о редкой талантливости и энергии людей, живших не­когда на этом пустынном острове. Об этих памятниках теперешнее деморализованное и крайне бед­ствующее население совершен­но не заботилось, постаменты аху под ними обветшали и раз­рушались, многие изваяния уже лежали на земле, причем некото­рые были повалены, похоже, на­меренно.

Фрегаты Ш. Ф. Лаперуза 9 ап­реля 1786 года сердечно встрети­ла двухтысячная толпа мужчин, женщин и детей: население явно оправилось от бедственного пе­риода. Французский морепла­ватель посеял здесь семена куль­турных растений и свез на бе­рег несколько пар европейских домашних животных, которые невиданной своей наружностью поразили воображение острови­тян, но были съедены и потом­ства не дали. Французам очень мешали назойливость и страсть пасхальцев к мелкому воровст­ву (шляп и т. п.), о котором гово­рил еще Роггевен. Туземцы стащили даже якорь с «Астроля­бии»…

В 1804 году здесь побывала «Нева» под командованием Ю. Ф. Лисянского. Из-за непогоды наб­людения производились издали, но один лейтенант все же сумел высадиться на шлюпке с меновы­ми товарами. Лисянский описал количество и расположение упав­ших и стоящих статуй (к это­му времени число стоящих изва­яний стало еще меньше) и не­обычные лодкообразные жили­ща местных жителей.

Через год после Лисянского ка­питан одной американской шху­ны захватил 22 пасхальца в ка­честве рабов для работ на необи­таемых островах у берегов Чи­ли. После этого пасхальцы на­чали встречать заморских визи­теров градом камней.

В 1816 году вторая русская экспедиция под началом О. Е. Ко­цебу стала на якорь у Ханга-Роа. Виденных Лисянским в бухте Ку­ка четырех статуй уже не обна­ружили, а в Винапу из семи исту­канов остались стоять два. Одни пасхальцы выказывали дружеские чувства, другие же бросали в при­шельцев камни. Высадиться на берег удалось только после того, как выстрелом был убит один островитянин. Визит получился скомканным и непродолжитель­ным.

Черным годом истории остро­ва стал 1862. В сочельник хорошо вооруженные охотники за ра­бами с семи перуанских парусни­ков обманом и силой захватили большую часть жителей. Они бы­ли увезены на разработки мно­гометровых толщ гуано, птичьего помета, очень ценного природно­го удобрения, залежи которого эксплуатировались на птичьих островах возле побережья Перу. Епископ о. Таити выступил с про­тестом, и это возымело действие, пленников все же решили вер­нуть домой. Но к этому времени почти 900 человек уже умерло от тяжелых условий труда и болез­ней, в том числе пасхальские уче­ные маори и последний король острова Пасхи Каимоко и его сын. Из сотни уцелевших большинство умерло в дороге. Только 15 быв­ших рабов вернулись домой; с ни­ми на остров пришла оспа. Эта неведомая и страшная болезнь выкосила практически все остав­шееся население. Впоследствии ев­ропейские исследователи расска­зывали, что повсюду на острове — не только возле аху, но даже просто в траве или на тропинках — встречаются человеческие кости и даже целые скелеты.

В 1864 году сюда прибыл мис­сионер Э. Эйро, которому при­шлось много претерпеть как от уже упомянутого своеобразия нра­вов острова, так и от неизбежно­го непонимания и трудностей на тернистом пути обращения языч­ников в христианство. Добропо­рядочный пастырь так живопису­ет заблудших пасхальцев: «Страш­но глядеть на этих людей. Они ведут себя угрожающе, воору­жены копьями, большинство хо­дит нагишом. Украшения из перь­ев, татуировки, дикие крики — словом, ужасный вид». Позже прибыли другие миссионеры, и в 1868 году население было, нако­нец, обращено в христианство. Именно Э. Эйро, оставивший не­которые наблюдения о жизни ост­ровитян, обнаружил дощечки «ронго-ронго» со значками-иерог­лифами и именно он настоял на том, чтобы эти языческие куль­товые предметы были преданы огню. Сейчас во всем мире насчи­тывают чуть больше 20 случай­но уцелевших «говорящих доще­чек» с образцами уникальной письменности.

В дальнейшем интерес к остро­ву все больше возрастал. В 1870 го­ду команда учебного корвета «О. Хиггинс» составила первую подробную карту острова Пасхи. В июне 1871 года здесь останав­ливался корвет «Витязь», на борту которого находился направляв­шийся в Новую Гвинею Н. Н. Мик­лухо-Маклай. В 1872 году у берега бросил якорь корвет «Ла-Флор», на котором находился писатель П. Лоти. Он сделал яркие наброс­ки всего, что видел: характерные черты жизни, быта, верований ост­ровитян и окружающих их пей­зажей. Он зарисовал также аху, статуи и вывез каменную голову моаи, которая находится сейчас в Музее человека в Париже. В 1888 году капитан П. Торо при­соединил остров Пасхи, который полинезийцы именовали «Рапа-Нуи», а сами его жители — «Те-Пито-о-те-Хенуа», т. е. «Пуп Зем­ли», к владениям Чили. Сначала здесь была организована исправи­тельная колония, затем земли ис­пользовались как пастбища для овец.

Первая научная экспедиция на остров была организована англий­ской исследовательницей Кэт­рин Скоррсби Раутледж (март 1914 — август 1915). Она обсле­довала практически все, что было доступно без участия лопаты ар­хеолога. Информация, в том числе фольклорная, собранная экспеди­цией, стала одним из важнейших начальных шагов планомерного научного исследования культуры и истории этого интереснейшего уголка земли. Популярная книга и доклад — это все, к сожалению, что осталось науке от экспеди­ции К. Раутледж: после безвре­менной смерти исследовательни­цы почти все научные материалы исчезли.

После Раутледж на острове с перерывом в 20 лет работали еще две исследовательские груп­пы. В 1934—1935 годах франко-бельгийская экспедиция, во гла­ве которой были видные ученые А. Метро и А. Лавашери. Ар­хеолог, к сожалению, умер в пути, поэтому центр тяжести работ пе­реместился в сторону этногра­фических исследований, проведен­ных с большой полнотой и надеж­ностью. В 1955 году сюда прибы­ла норвежско-американская экспе­диция под руководством Т. Хейердала, которая работала целый год и занималась изучением всей культуры Рапа-Нуи в комплексе, в том числе и археологическими раскопками. Были обнаружены совершенно иные, нежели привыч­ные всем моаи острова Пасхи, — коленопреклоненные статуи, на­поминающие изваяния на террито­рии Южной Америки; исследова­лись пещеры, мелкая скульптура, культурные слои в различных точ­ках острова, брались пробы пыль­цы со дна кратерного озера, бы­ли произведены радиоуглеродная датировка абсолютного возраста проб дерева и натурные археоло­гические эксперименты по изго­товлению камышовой лодки, моаи, а также произведены перемеще­ния и подъем древним способом одного из лежавших изваяний.

Интерес к острову возрос. Уже в 1960 году здесь работала экспе­диция Чилийского университета, в составе которой были У. Меллой и С. Фигероа. Начались рес­таврационные работы: были полностью восстановлены аху Вантака и аху Акиви, на них снова воздвиг­нуты — при помощи подъемных кранов — моаи.

Следующая экспедиция — фран­цузская под руководством Ф. Мазьера — прибыла на остров в 1965 году и проводила исследо­вания в течение нескольких меся­цев. Ученым удалось услышать от проникшихся к ним доверием жи­телей Рапа-Нуи неизвестные ра­нее предания, приведшие Ф. Мазь­ера к мысли о возможности сопри­косновения культуры острова с пришельцами с иных планет. Ве­лись раскопки на Оронго, на Рано-Рараку и на плато Поике; бы­ли найдены неизвестные ранее ти­пы небольших по размерам ста­туй и наскальных изображений.

В 1972 году остров Пасхи посе­тило советское научно-исследова­тельское судно «Дмитрий Менде­леев». Ученые провели широкое исследование геологического

строения острова, структуры по­род вулкана Рано-Рараку и извая­ний в различных участках остро­ва. Ф. П. Кренделев выдвинул новые версии заселения острова и причины падения моаи со своих пьедесталов.

В 1986 и 1987 годах остров вновь посещает Т. Хейердал. Экспеди­ции провели раскопки в бухте Анакена, где, согласно легендам, находился дворец первого пра­вителя острова Хоту-Мату, отко­пана внушительных размеров ка­менная стена, сложенная с боль­шим искусством из массивных бло­ков. Таких конструкций в Полине­зии еще никогда не находили. Кладка же очень похожа на ту, что применяли инки. На раскопках найдены также 120-килограм­мовая статуя, не имеющая анало­гов ни в бассейне Тихого океана, ни в Латинской Америке, и остан­ки человека с искусственно де­формированным черепом. Кроме того, под руководством чешского инженера П. Павела был проведен натурный эксперимент по пере­мещению моаи в вертикальном по­ложении.

Такова вкратце история откры­тия и исследования острова Пас­хи — самого загадочного остро­ва Тихого океана.