3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

В одном месте своего судового журнала Роггевен с похвалой от­зывается о крепких бечевках, ко­торые туземцы изготавливали из растения, знакомого голландцам по Вест-Индии: «Стены хижин, как мы заметили по балкам одного нового строения, состоят из вко­панных в землю шестов, к коим привязаны по 4—5 длинных бре­вен или, лучше сказать, планок, что составляет остов жилища. Промежутки между бревнами, имеющие форму удлиненных пря­моугольников, они покрывают и за­тыкают чем-то вроде тростника или длинных трав, которые густо накладываются друг на друга и связываются изнутри бечевками, последние изготавливаются… так хорошо и искусно, что ничем не уступают нашим веревкам». И тут же Роггевен недоумевает по по­воду того, как островитяне ухит­рялись перетаскивать своих идо­лов, если у них не было ни толстых бревен, ни достаточно толстых ка­натов. Последнее замечание, ко­торое все исследователи почему-то дружно считают несомненным доказательством отсутствия на ос­трове Пасхи деревьев, говорит лишь о том, адмирал был действительно всего лишь ост-индским нотариусом. Он даже не подозре­вал, что любые канаты сплетают­ся из отдельных, очень слабень­ких волокон, хотя это известно каждому матросу! Да и сами сов­ременные пасхальцы отлично пом­нят, что их предки изготавливали тросы из крепкого луба местного дерева, называемого «хау-хау». Они даже предлагали норвежцам из экспедиции 1955—1956 годов сплести для примера канат кора­бельной толщины. Одно дерево вполне могло бы дать луба на десяток метров каната толщиной с руку. А надо заметить, что манильский канат такого диаметра выдерживает нагрузку примерно в полтора десятка тонн.

Неправ Роггевен и в том, что он говорит о бревнах. Его же спут­ник, сержант Карл Беренс, в 11 главе своей книги «Испытанный южанин» отмечает мельком: «… вся страна обработана, а вдали даже были видны леса». И совре­менные исследования донных от­ложений из кратерных озер позво­ляют утверждать, что до первых поселенцев остров был сплошь покрыт разнообразной раститель­ностью. Появление поселенцев и их экологическая неразумность приводят к почти полному исчез­новению эндемичных растений, а остров становится таким, каким мы видим его сегодня.

Если для заготовки луба строи­тельного леса не требовалось, а однажды сплетенный канат мож­но было хранить десятилетиями в сухих пещерах, использовать по мере надобности и время от вре­мени ремонтировать (как поступа­ют, например, с рваным свитером: его распускают и связывают за­ново), то как быть с разными полозьями, рамами, рычагами, на изготовление которых должно бы­ло идти огромное количество ве­ковых деревьев? Ведь все эти опорные приспособления должны были быстро изнашиваться — путь предстоял неблизкий и статуй было многие десятки — и их необхо­димо было вновь и вновь заме­нять новыми. Тем не менее, хотя к концу шестисотлетней эпохи ва­яния статуй на острове остались лишь жалкие остатки былых лесов, ваятелей это почему-то нисколько не заботило: они продолжали высекать все большее число все больших по размерам моаи.

Странная получается картина: дерева почти не имелось, но оно, как видно, и не требовалось.