3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Поначалу спуск моаи от места из­готовления до равнины особых хлопот не доставлял. Первые, еще сравнительно небольшие (мас­са всего 5 / 10 тонн) изваяния вы­секались из туфа нижнего слоя, который выходит на поверхность как раз на уровне верхней части делювиальной осыпи. Готовую, от­деленную уже от скалы статую при помощи опорной насыпи и бревен-рычагов передвигали на несколь­ко бревен-полозьев, привязывали к ним и волоком стаскивали по осы­пи до равнины. Тащить груз вниз под гору, понятно, всегда намного легче, чем в гору, но дело во сто крат облегчалось тем, что угол подъема образовавшейся у под­ножия вулкана Рано-Рараку есте­ственной делювиальной осыпи (приблизительно 25°) практически равен так называемому углу тре­ния для груза, лежащего на дере­вянных или каменных полозьях. Угол трения — это тот максималь­ный угол подъема наклонной плоскости, при которой лежащий на ней груз еще удерживается на месте за счет сил трения. Стоит чуть увеличить крутизну наклон­ной плоскости, как скатывающая сила превысит силу трения и груз самостоятельно поползет вниз. Статуи на осыпи находились почти в состоянии безразличного равно­весия, поэтому для их спуска по такой наклонной плоскости было достаточно десятка человек, самое большое несколько десятков — это когда поверхность осыпи ста­новится более пологой или более рыхлой. Зачастую ваятели обходи­лись, надо полагать, даже без полозьев — они стесывали «киль» заранее и тащили статую вниз на ее собственной спине.

Однако островитяне в поисках подходящего материала постепен­но перешли к более высоко рас­положенным участкам скалы. Ог­ромные, размером с вагон статуи полностью изготавливались и шли­фовались на головокружительной высоте, а затем в целости и сохран­ности переносились вниз. Ясно, что насыпи здесь не помогут — слишком высоко, к тому же обрыв внизу представлял собой постоян­но действующую скульптурную мастерскую. Остается единствен­ный выход — опираться на спу­щенные сверху канаты.

Кнехт и взаимосвязь между количеством витков каната n вокруг кнехта и степенью уменьшения удерживающей силы f по сравнению с внешней нагрузкой F

Кнехт и взаимосвязь между количеством витков каната n вокруг кнехта и степенью уменьшения удерживающей силы f по сравнению с внешней нагрузкой F

Итак, надо перекинуть два ка­ната достаточного суммарного се­чения, привязать к ним моаи и по камушку выбить из-под него вре­менную насыпь. Груз повиснет в воздухе и тогда, понемногу под­травливая канаты, его можно спу­стить к подножию отвесного об­рыва. Вот здесь-то современный человек беспомощно разводит руками: не в силах человеческих удержать в руках канат, нагружен­ный несколькими десятками тонн, и одновременно дать грузу воз­можность плавно проползти сотни метров. Островитяне применили какой-то удивительный способ, но его секрет они унесли с собой. Бы­ли робкие попытки объяснить все применением неких воротов, ка­бестанов, т. е. вертикального вала, вращаемого с помощью рукояток-рычагов, дальше фантазия иссле­дователей не пошла. Но вся эта сложная механика не только вряд ли возможна для острова Пасхи, но и совершенно не нужна с техниче­ской точки зрения. Вряд ли возможна потому, что жители остро­ва, как и ацтеки, майя, инки, по­линезийцы, не знали ни колеса, ни гончарного круга, а не нужна потому, что при спуске с горы не требуется усиливать мускуль­ную силу людей, необходимо всего лишь погасить чрезмерную даровую силу (вес монолита), действующую на канат, имея од­новременно возможность его подтравливать. На свете сущест­вует одно-единственное приспо­собление, способное оказать че­ловеку такую услугу, столь же простое и древнее, как и обыкно­венный веревочный узел. Это — хорошо известный в морской прак­тике кнехт. Кнехтом может быть дерево, металлическая тумба на борту корабля или вкопанная в землю свая — словом, любой надежно закрепленный уступ, вок­руг которого можно обмотать канат, нагруженный какой-то си­лой. После первого витка каната его свободный конец можно урав­новесить силой, равной всего 0,14 внешней нагрузки (при коэффи­циенте трения — 0,3), после вто­рого — 0,023, после третьего — 0,003 и т. д. Остальная часть нагрузки на кнехт передается на опору, на которой он закреп­лен. И такие кнехты есть у каме­ноломен Рано-Рараку. Самое за­бавное в этой извечной загадке спуска моаи заключается в том, что почти во всех книгах и гео­графических справочниках, в кото­рых упоминается об острове Пас­хи, есть фотографии этих кнехтов, все без исключения туристы и ис­следователи их видели, трогали руками и даже отмечали, что они установлены здесь явно по какому-то заранее обдуманному плану, но никто так и не заметил, что это прежде всего технические устройства. Речь идет о самих ста­туях, стоящих в земле. Изваяния в кратере вулкана — это, если смотреть сугубо рационально, специально вкопанные кнехты, ко­торые принимали на себя вес спускаемого монолита. Заглуб­ленная всего на полтора метра в грунт статуя вполне может соперничать по удерживающей силе со становым якорем круп­ного морского судна. Если обмо­тать два или несколько привязан­ных к статуе канатов вокруг двух или нескольких кнехтов-моаи и взять в руки их свободные концы, то всего два или даже один человек будет в состоянии спустить свободно подвешенную статую любого веса с любого от­весного обрыва. Но скалы на Рано-Рараку не отвесны, это на­много усложняет дело. Необходи­ма сила, отклоняющая груз от скалы, иначе статуя будет ползти по склону, ломая другие статуи, и в конце концов навсегда за­стрянет на каком-нибудь уступе. Приложить эту силу к монолиту можно только с помощью оття­жек. Поначалу, когда статуи были не так велики и высекались из сравнительно невысоко располо­женных участков скал, их оття­гивали вручную. Но это оказалось слишком хлопотно, тяжело и, главное, глупо: всего два чело­века спускают с 60-метровой высоты 40-тонную громаду, а ты­сяча островитян шумит и суетит­ся далеко внизу без особого, впро­чем, толка. Трудно поверить, чтобы островитяне настолько себя утруждали. Островитяне могли изобрести что-то вроде канатной дороги. Если это им удалось, то помимо статуй-кнехтов в кратере должны существовать статуи-кнех­ты и у подножия вулкана. Так и есть: на делювиальной осыпи до сих пор стоят наполовину вкопан­ные в грунт «стражи вулкана». Их тоже примерно три десятка (тех, что еще стоят более-менее вертикально), и располагаются они как раз в том же юго-западном секторе, что и три десятка статуй, стоящих в кратере, и повернуты они именно спинами друг к другу (тогда шея и подбородок и кромка челюстей образуют удоб­ные направляющие, предотвраща­ющие соскальзывание канатов), именно поэтому перегруженные некогда чрезмерными нагрузками моаи и наверху и внизу наклоне­ны на спину, то есть как раз по направлению тянувших их друг к другу канатов.

Спуск моаи...

Спуск моаи…

На практике спуск моаи из среднего горизонта происходил следующим образом. Между из­ваяниями в кратере и на осыпи протягивались канаты двумя па­раллельными нитками и жестко крепились на верхних «кнехтах». Параллельность направляющих «дороги» обеспечивалась двумя стяжками, одной немного выше спускаемого изваяния, другой у нижних «кнехтов». Вторую пару канатов, назовем их управляю­щими, перекидывали через гре­бень вулкана и привязывали к из­готовленной статуе, которая ле­жала на каменно-земляной «по­душке». Вдобавок статую при­соединяли двумя канатными пет­лями и к направляющим. После этого направляющие «канатной дороги» натягивали и крепили на «нижних кнехтах», обматывая их несколько раз вокруг истуканов. Натягивали и крепили тем же образом на статуях в кратере и управляющие канаты. На этом подготовительный этап заканчи­вался. «Подушка» под статуей удалялась, и изваяние, став в какой-то момент маятником с подвесом на верхней стяжке, легко сходило со своего временного ложа и по­висало на «канатной дороге». Под­травливая поочередно управляю­щие канаты, два человека без особых усилий спускали на осыпь статую любого веса, а общее же число занятых на подготовке это- операции не превышало двух-трех десятков человек. При спуске надо было только не забывать под­травливать понемногу и направ­ляющие канаты с тем, чтобы груз не отделялся далеко от обрыва. Последнее правило подсказывал островитянам печальный опыт: натянутые как струна направляю­щие почему-то рвутся.

Но как же так, как могли древ­ние использовать свои изваяния как технические приспособления, допускало ли это их мировоз­зрение? А если допускало, то по­чему они не изготавливали про­сто столбы или сваи, их и вытесы­вать проще и вкопать можно на­дежнее?

Ответить на эти возражения до­вольно легко. Идеологические представления древнейших об­ществ во многом сильно отли­чались от того, что мы считаем естественным и единственно воз­можным. Первобытный человек не отделял себя непреодолимой стеной от мира сверхъестествен­ных сил, с которыми он имел дело в повседневной жизни, при­чем контакт этот рассматривался не столько с этической, сколько с прагматической точки зрения. Сверхъестественную силу следо­вало задобрить жертвоприноше­нием, припугнуть сильнодействую­щим магическим средством, уле­стить или как-нибудь обвести вок­руг пальца. Идея самоунижения человека перед могуществом высших сил появилась много поз­же. А о чрезмерном почтении к живым и тем более неживым воплощениям богов и говорить не приходится. Достаточно вспом­нить о нильском крокодиле, кото­рого обожествляли в одних но­мах и нещадно истребляли в дру­гих, об оскверненных мумиях фараонов, сохранность которых обеспечивалась отнюдь не од­ними только запретами, или о ста­туях местных богов, над кото­рыми жители соседних же дере­вень чинили всевозможные безоб­разия. Впрочем, за примерами далеко ходить не надо — на са­мом острове Пасхи есть моаи и их обломки, без излишней щепетильности использованные в качестве камня в кладках аху.

Принцип действия кнехта остро­витяне знали, но не понимали, вряд ли им была известна фор­мула Эйлера, и если бы сказать им о том, что гораздо проще было сделать обыкновенные сваи, они бы, наверное, очень удиви­лись. Вытесать сваю не намного легче и, главное, непривычнее, чем моаи. Кроме того, круглая свая неработоспособна: она будет проворачиваться в грунте под дей­ствием силы, приложенной к об­мотанному вокруг нее канату. Для того, чтобы свая успешно про­тиводействовала разворачиваю­щим усилиям, она должна быть в сечении в виде вытянутого пря­моугольника. И это прекрасно реа­лизовано у моаи. Верхняя часть сваи должна обеспечивать надеж­ную фиксацию обмотанного вок­руг нее каната — шея и челюсти моаи приспособлены для этого как нельзя лучше.

Уже упоминалась версия Т. Хейердала, по которой оставшиеся неповерженными статуи у подно­жия Рано-Рараку были поставле­ны здесь временно в ямы для того, чтобы стесать оставшийся «киль» и набело отделать спину, после чего их вытаскивали из этих ям, снова укладывали на спину и спускали к равнине. По­лучается, что все вкопанные моаи должны были быть изготовленны­ми в какой-то один небольшой промежуток времени, но это явно не так. Стоящие у подножия вулкана изваяния отличаются не только размерами и обликом, но и своим возрастом. Если одни из них еще в относительно хорошем состоянии, то другие уже поросли лишайниками, и о таких моаи пасхальцы говорят, что они умерли. Зачем устанавливать статую в яму, если обработать спину го­раздо легче, просто перевернув моаи лицом вниз? Если моаи стоя­ли в открытых ямах, то почему они не упали или не оказались поваленными? Гипотеза со шли­фовкой спины пытается объяснить этот момент тем, что статуи засы­пали оползни, вызванные ливнями. Но были ли они, эти оползни? По­чему подвижка грунта произошла именно в период междоусобиц, а потом все вдруг раз и навсегда стабилизировалось, хотя и по се­годняшний день у подножия вул­кана возвышаются холмы из щеб­ня и отработанных рубил? По­чему, наконец, лежащие статуи, брошенные и на склоне и у самого основания делювия, не засыпаны теми же оползнями? Зачем были вкопаны статуи внутри кратера? Но если считать, что стоящие до сих пор у подножия и в кратере Рано-Рараку моаи всегда были вкопаны, и вкопаны с чисто пра­ктической целью, то все разом становится на свои места. Просто объяснить и кажущееся противо­речие — явно избыточное погру­жение некоторых изваяний в грунт. Дело в том, что остров постоян­но испытывает микроколебания почвы и любой массивный объект с небольшой площадью основа­ния, который стоит на Земле или в открытой яме, постепенно «то­нет». Это явление называется «свайным эффектом». Например, один из раскопанных норвежской экспедицией (1955—1956 годы) моаи к началу 70-х годов погру­зился в грунт дюймов на тридцать. Местные жители хорошо об этом знают и всегда стараются засы­пать раскопанные статуи так, что­бы их погруженная часть хорошо сцеплялась с окружающим грунтом. Перегруженные или наиболее часто и давно используемые ста­туи расшатывались, т. е. с точки зрения физики оказывались как бы в не закопанной яме. Эту «бо­лезнь» устранять долго и трудно и еще труднее заметить — не удивительно, что многие моаи под действием свайного эффекта «затонули» почти полностью.

Спуск моаи по слону и установка в вертикальное положение

Спуск моаи по слону и установка в вертикальное положение

Рост многих статуй, вкопанных у подножия вулкана, достигает 10—12 метров. В кратере же вул­кана рост статуй не превышает 5 метров. Кнехтовая версия легко объясняет и этот факт. При спуске моаи с обрывов Рано-Рараку внут­ри кратера достаточно лишь «за­якориться» за статуи, в то время как на нижние кнехты действует огромная выдергивающая сила. Именно поэтому здесь нужны бы­ли более тяжелые и глубже вко­панные кнехты. Жизненный опыт подсказывал: чем глубже вкопан столб и чем он тяжелее, тем труд­нее его выдернуть.

При спуске моаи по «канатной дороге» его можно легко зафик­сировать хоть на месяц в любой удобной точке траектории — на­пример, на высоте человеческого роста с тем, чтобы стесать остав­шийся на спине «киль». Затем монолит волоком стаскивают к равнине. У подножия осыпи статуя сползала в заранее выкопанную яму — эскарп, веревками ее без труда ставили в вертикальное по­ложение и далее отделывали на­бело спину и, если надо, вырезали на ней узоры.

Стоящие по сей день у Рано-Рараку изваяния — это не только древние скульптурные изображе­ния, по праву ставшие прекрасным и удивительно выразительным об­разом древней загадки, это еще и великолепные технические уст­ройства, до сих пор готовые к дей­ствию.