3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Остров Пасхи — это вершина подводной горной системы, са­мая возвышенная ее часть, под­нимающаяся из океана в точке с координатами 27°8’24” ю. ш. и 109о25’20” з. д. Площадь «ост­рова каменных людей» 165,5 квад­ратных километра, население око­ло 2000 человек (оценка 1972 г.). Единственное селение Ханга-Роа находится на западном берегу. Здесь несколько улиц, протянув­шихся на 5—6 километров вдоль берега океана от местного аэро­дрома до вулкана. Центральная носит громкое название проспек­та Поликарпо Торо, на ней распо­ложены все официальные учреж­дения. Здесь спокойно и тихо. На острове всего несколько авто­машин, на велосипедах тоже ни­кто не ездит. Не слышно и зву­ков радио или телевизора — толь­ко пение птиц и человеческие голоса.

Климат субтропический, средне­месячные температуры от 18° до 23°С, осадков около 1300 мм в год, сухой сезон длится с декабря по май, дожди и холода — с июня до ноября. 2300 миль до побе­режья Южной Америки, чуть боль­ше — до острова Таити. Далеко на юге, за границей айсбергов — Антарктида.

Остров Пасхи в плане представ­ляет собой треугольник со сторо­нами в 16, 18 и 24 километра, вершины которого венчают вул­каны. Самый высокий их них, Рано-Арои, поднимается на 539 метров над уровнем моря. Несколько дру­гих вулканов не таких высоких и множество мелких вулканиче­ских конусов. Сильно пересечен­ная каменистая местность: серо-зеленые сопки, степь, глыбы кам­ней, трещины, кратеры, потрескав­шаяся лава. Ручьев и рек нет, вся дождевая вода уходит в поры и трещины, только в нескольких кратерах зеленеют небольшие озерца, заросшие камышом тоторо. Растительность очень скудна, леса нет. Бродят овцы — они, как и сам остров, находятся в веде­нии чилийских военно-морских сил.

Отвесные, изгрызенные волнами скалистые берега. В легендах го­ворится, что первые поселенцы, прибывшие на остров во главе с вождем Хоту Матуа, высадились на песчаном пляже в Анакене. Дей­ствительно, это одно из немногих мест, удобных для высадки. Сей­час здесь можно видеть несколь­ко мощных каменных террас, воз­ле которых лежат упавшие лицом вниз огромные каменные извая­ния. Более двухсот таких камен­ных террас, называемых «аху», вы­сотой до трех и длиной до не­скольких десятков метров возвы­шаются вокруг всего острова, за­нимая практически все побе­режье за исключением полуостро­ва Поике и окрестностей вулкана Рано-Као.

Эти каменистые алтари делятся на аху, на которых стояли ста­туи, и аху без статуй. Первых 114. Они отличаются от остальных боль­шими размерами, более строгими формами и более качественной кладкой. Самые совершенные из них — аху Винапу и аху Тангарики, которые перестроены из более древних, ориентированных по солнцу святилищ, не предназна­чавшихся под пьедесталы для ста­туй. Они представляют собой вы­сокую стену из крупных камен­ных блоков неодинаковой формы, подогнанных друг к другу с необы­чайной точностью. Такая техника кладки заставляет вспомнить под­гонку блоков знаменитой Баальбекской веранды или крепостных стен в Андской области доинкского периода. Другие аху построены с гораздо меньшей тщательностью, а прочие как нельзя лучше соответствуют своему названию: это просто груды камней.

Классическое аху Среднего периода

Классическое аху Среднего периода

Обычно на аху устанавливали от 3 до 6 статуй, но на самые большие помещали до 15—16 из­ваяний. Все они стояли спиной к воде, и только 7 моаи на аху Акиви смотрят в океан. Полагают, что это памятники в честь семи разведчиков Хоту Матуа, первыми обнаруживших Новую Землю. До сих пор более двухсот моаи лежат ничком или навзничь вокруг своих пьедесталов по всему побережью.

Возле некоторых статуй лежат огромные красноватые каменные цилиндры — это пукао, те самые «короны», которые видели на идолах европейцы. На самом деле это не короны и не шапки, а сим­волические изображения чудо­действенных причесок. В волосах вождей и жрецов заключалась, по мнению древних, вся их духовная волшебная внутренняя сила — ма­на. Идея оснащения моаи пукао возникла явно в последний пери­од эпохи ваяния, они были всего у шести десятков статуй. Пукао вырубались в другой каменолом­не, нежели сами статуи — в кра­тере вулкана Пуна-Пау, потому что главным в прическе был крас­новатый цвет, а черные туфы Пу­на-Пау после некоторого пребыва­ния на воздухе становились крас­ными. Обычные размеры Пукао: диаметр 2 метра, высота 1,5 мет­ра, вес около 5,5 тонны.

До середины 50-х годов нашего века все стоявшие на побережье изваяния лежали на земле. В ре­зультате реставрационных работ на аху установлено несколько моаи.

Лишь немногие моаи были из­готовлены из материала, имевше­гося непосредственно возле места установки; подавляющее боль­шинство изваяний родилось в ка­меноломнях Рано-Рараку. В ка­честве мест добычи камня были облюбованы выходы твердых по­род на почти отвесном юго-вос­точном склоне: нижний продук­тивный слой (непосредственно у естественной делювиальной осы­пи), средний (несколько десятков метров над ней) и верхний на гребне кратера. Поражают мас­штабы происходившего. Кажется, что неведомые ваятели были на­столько всесильны и настолько вдохновлены неведомой нам сей­час задачей, что их совершенно не смущали ни размеры изваяний, ни их количество, ни положение в пространстве высекаемой ста­туи, ни тому подобные «малосу­щественные мелочи». Их занима­ло только одно: найти желаемый по размерам цельный участок скалы и вырезать из него нового истукана. Породу вырубали та­ким образом, чтобы до последне­го момента изваяние соединя­лось с материнским массивом ос­тававшимся гребнем, или лучше сказать «килем», который пере­рубали после окончательной до­водки статуи. Часто ваятели высе­кали моаи прямо из части узень­кого уступа на головокружитель­ной высоте: к этому месту мог добраться только человек, знако­мый с навыками скалолазания. Иногда ваятели отвоевывали ог­ромный многотонный монолит прямо из отвесной скалы, они выгрызали неширокие коридо­ры-проходы вокруг будущего моаи и полностью его отделыва­ли и шлифовали. Получался своего рода тесный грот с широким вхо­дом, ниша, пространство которой почти полностью занимает туша огромного рукотворного чудови­ща. Под входом в грот добрая сотня метров почти отвесного обрыва, вокруг — неприступная, как стена, скала, где-то далеко на­верху — плывущие в небе обла­ка и невидимый отсюда гребень кратера. Совершенно непонятно, как ваятели собирались доставить свое творение к подножию вул­кана — а ведь это им удавалось!

В среднем рост моаи составля­ет 4—6 метров, но со временем склонность к созданию все более внушительных статуй привела к по­явлению 9—11-метровых извая­ний. Предела скульпторы достиг­ли, когда создавали моаи по име­ни Ко-Тето-Кана ростом 21,8 метpa и массой порядка 350 тонн. Работа, к сожалению, не была закончена, что-то ваятелям поме­шало.

Силуэты моаи Среднего периода...

Силуэты моаи Среднего периода…

Поначалу пришедший к каме­ноломни Рано-Рараку видит про­сто поросший желтоватыми тра­вами откос и черно-серые скалы, в прохладной тени которых сре­ди темных расщелин угадывает­ся что-то вроде окаменевших, покрытых лишайниками тюленьих туш. Некоторое время спустя он обнаруживает, что изрезанные выемками скалы, через которые он все это время карабкается, — не просто скалы, и что он сейчас, например, стоит на чьей-то об­ширной впалой груди, а непода­леку, в зарослях папоротника, виднеется всплывающий из толщи камня характерный профиль с уз­ким носом и поджатыми тонки­ми губами. Постепенно, когда гла­за начинают различать окружа­ющие формы, исследователь чув­ствует себя мышонком, который решил прогуляться по пустому дому и был застигнут хозяевами. Но не надо бояться. Неведомые силы уже сотни лет назад погру­зили этих великанов в глубокий сон. Что-то произошло здесь не­задолго до появления европейцев. Встречаются и разбитые статуи, есть такие, которые не стали за­канчивать из-за неудачно распо­ложенного твердого включения, ксенолита трахибазальта, не под­дающегося обработке рубилами из того же материала. Тело одно­го вполне пригодного, но незакон­ченного моаи и скалу, от которой он еще не отделен, пересекает трещина — след случившегося еще при каменотесах землетрясения. Но все же большинство статуй не было закончено по какой-то иной причине, не из-за стихийного бед­ствия. Тысячи каменных рубил брошено у колыбелей так и не ро­дившихся исполинов. Некоторые готовые полностью отшлифован­ные изваяния лежат на откосе — их явно спускали по склону вниз, к равнине, но почему-то тоже бросили на произвол судьбы. В самом воздухе, кажется, витает явственное ощущение бедствия, которое заставило внезапно пре­кратить все работы.

Менее известны более сотни из­ваяний, которые находятся в кра­тере Рано-Рараку. Отличаются они от своих собратьев на равнине менее тщательной отделкой, чуть меньшими размерами (не выше 5 метров) и тем, что они изго­товлены из тахилитовых туфов верхнего продуктивного горизон­та и далее спускались по скло­ну только внутрь кратера для установки в ямы. Около трех де­сятков идолов до сих пор еще сто­ят более-менее вертикально ли­цом к центру кратера, причем чем менее изваяние заглублено в грунт, тем более оно накло­нено на спину. Никто не знает, зачем их высекали из имеющего­ся здесь второсортного камня, с какой целью установили в ямы и, главное, зачем их вообще сде­лали, если их невозможно пере­нести отсюда вниз, на равнину. Возле вкопанных истуканов не об­наружено каких-либо следов по­клонений.

Все остальные моаи, рожден­ные на Рано-Рараку, изготовлены из туффитов и туфов андезитовых базальтов среднего и нижнего продуктивного горизонтов, они спускались вниз к равнине для дальнейшей транспортировки во все концы острова.

Охраняют подступы к этому царству спящих чудищ огромные изваяния, стоящие на делювиаль­ной осыпи спиной к центру вул­кана. По версии Т. Хейердала, эти единственные не поверженные в период смут моаи были поставле­ны здесь, как обычно, временно в открытые ямы для того, чтобы набело отделать спину (стесать ос­тавшийся «киль», отшлифовать, вырезать узоры). Затем их снова укладывали на склон, спускали к равнине, каким-то образом пере­таскивали к берегу, а там подни­мали и ставили на аху. За несколь­ко десятилетий до появления ев­ропейцев все работы были вне­запно прекращены, последовав­шие вскоре ливни вызвали силь­ные оползни грунта вместе с го­рами осколков, отходов каменотесных работ и затупившихся ка­менных инструментов. Оползни за­ставили покоситься готовившиеся в путь статуи и засыпали их — некоторых почти по брови, некото­рых по грудь, некоторых по шею. Отсюда, кстати, происходит пред­ставление о «пасхальских головах», хотя у моаи всегда есть руки и туловище, усеченное на уровне бедер. Раскопанный в 1955— 1956 годах 5,55-метровый моаи № 295, например, оказался ростом в 11,8 метров. Так и стоят по сей день молчаливыми свидетелями былого еще не заросшие лишай­никами, еще живые, бесстрастно шествующие сквозь времена стра­жи вулкана, ставшие великолеп­ным, удивительно выразитель­ным символом загадок далекого прошлого… И в ненастье, когда низкое небо и клочья туч скры­вают вершину Рано-Арои, а океан­ские валы разбивают о берега тяжело ворочающуюся пенистую воду, и в жаркий январский пол­день, когда над головой только выцветшее небо с недвижно паря­щими птицами, и в шелестящий ночной дождь, и в тихое утро, когда соленый вкус висящих в воздухе брызг смешивается с горь­коватой осенней свежестью и за­пахом выброшенных на камни водорослей, все так же присталь­но всматриваются в безбрежный океан и безбрежное небо и слов­но ждут кого-то эти потемневшие от времени каменные люди. Кто они, чьи черты таятся в их не­зрячих лицах? Кто, зачем и когда воздвиг их здесь, на забытом все­ми маленьком островке?

Люди поселились здесь еще в первые века нашей эры. Волн пе­реселенцев было несколько. При­нято различать три периода исто­рии острова: Ранний — до XI ве­ка (строительство культовых плат­форм прекрасной кладки, ориен­тированных по солнцу; статуи из­готавливаются небольшими и в ма­лом количестве); Средний — с XI по конец XVII века (появле­ние жителей, принесших с собой элементы другой культуры; стро­ятся пьедесталы-аху, культовые платформы также перестраивают­ся в аху, на которые устанавли­вают огромные статуи, изготавливаемые в больших количествах); Поздний — с конца XVII века (пора смут, гражданских войн и междоусобиц; открытие острова европейцами).

Первым общепасхальским куль­товым центром и самым значи­мым объектом острова, который действовал все три периода, был Оронго — священное поселение на юго-западе, у гребня кратера вулкана Рано-Као на высоте 410 метров на краю обрывистого ска­листого берега. Выступы скал в Оронго сплошь покрыты наскаль­ными изображениями птицечеловека («тангата-ману») с яйцом мор­ской ласточки в руке, самой лас­точки, мотива «плачущий глаз», двухлопастного весла, фантасти­ческого полузверя-получеловека с длинными когтистыми конеч­ностями, а также изображениями масок, европейских кораблей, по­линезийских судов с квадратным парусом, больших камышовых ло­док. На одном из рельефов птице-человек держит в своих объятиях солнце.

Во время весеннего равноден­ствия все жители Рапа-Нуи со­бирались в Оронго и становились зрителями своеобразных рели­гиозно-спортивных состязаний, в ходе которых пловцы на малень­ких камышовых лодках устремля­лись к трем близлежащим малень­ким скалистым островкам Моту-Каокао, Моту-Ити и Моту-Нуи за первым в этом году яйцом мор­ской ласточки. Тот, кто первым приносил это яйцо наверх, в Орон­го, и вручал его вождю, становил­ся на целый год священным птицечеловеком, его кормили и вся­чески почитали. Ему брили голову и красили ее в красный цвет. Ниг­де больше этот своеобразный об­ряд не встречается.

Изображения на скалах — рельефная или контурная резьба и рисунки — встречаются не толь­ко в Оронго, но и практически в любом районе острова. Это, помимо уже упомянутых сюже­тов, изображения птиц, рыб, чере­пах, человека-ящерицы, омаров, моллюсков, насекомых, мифиче­ских животных. На спинах многих моаи есть разные пояса и симво­лы, изображающие, по-видимому, солнце и радугу, а также птицечеловека и камышовые лодки.

Своеобразным продолжением и развитием рисунков и симво­лов на скалах и плоских каменных плитах стала уникальная, знамени­тая, единственная в своем роде письменность острова Пасхи. Знач­ки-рисунки вырезались острым камнем или акульим зубом на не­широких деревянных дощечках, называвшихся кохау-ронго-ронго, т. е. «говорящее дерево». Текст начинался в левом нижнем углу и шел сплошной чередой слева направо, в конце строки резчик переворачивал дощечку вверх но­гами и продолжал двигаться сле­ва направо. Получалась система записи, которая называется «пере­вернутый бустрофедон».

В давние времена читать свя­щенные дощечки могли только избранные, с детства проходив­шие в соответствующей «школе» длительный курс обучения. Их обучали не только грамоте, но и географии, летосчислению, генеа­логии, астрономии, они запоми­нали наизусть огромные объемы информации (легенды, песни, пре­дания и т. д.).

Много раз объявлялось, что расшифровка кохау ронго-ронго уже близка или даже удалась, но воз пока и ныне там. Может ока­заться, что на дощечках записаны не иероглифы, передаю­щие звуковую речь, а лишь от­дельные ключевые слова, кото­рые помогали вспоминать заучен­ный текст. Во всяком случае, при чтении-декламировании некото­рыми стариками содержания до­щечек особой связи с дощечкой того, что произносилось, не на­блюдалось. Умение читать кохау ронго-ронго утеряно очень дав­но.

В жизни пасхальцев всегда иг­рали большую роль пещеры, ко­торых так много на острове. Уже первые визитеры почувствовали, что у туземцев есть какие-то тай­ники, а миссионер Э. Эйро под­твердил эту догадку. Рапануйцы прятали свое имущество в под­земных тайниках, а при необхо­димости все население острова могло мгновенно исчезнуть под землей.

Вулканическая твердь острова буквально пронизана пустотами-следами газовых пузырей в жид­кой лаве. Пасхальцы выравнивали, если это было необходимо, сте­ны такой пустоты, устраивали тща­тельно замаскированный вход в нее. Пещеры эти по размерам не более средней по величине ван­ной комнаты; иногда они состояли из нескольких помещений, сооб­щающихся между собой узкими лазами. Проникновение в пещеру и тем более извлечение из нее свя­щенных и ценных предметов было и остается делом очень непрос­тым. Местоположение входа было известно только нескольким или даже одному хранителю релик­вий рода, который мог унести свою тайну в могилу. Кроме того, пе­щеру надежно защищает почтение островитян к духам, к аку-аку, охраняющим сокровища. Случа­лось, что человек, вынесший что либо из своего родового тайника, заболевал, а иногда даже сходил с ума или умирал. Понятно, что это были всего лишь случайные совпадения или результаты само­внушения, но как раз такие вот со­впадения как нельзя лучше питают и подкрепляют традиционные суе­верия.

Скульптурные творения остро­витян ассоциируются у многих в первую очередь с моаи у Рано-Рараку, а иногда еще и с моаи на прибрежных аху с пукао на го­лове. Но на самом деле диапазон художественных пристрастий вая­телей был несравненно шире, ярче и разнообразнее.

Неизвестно, когда возник обы­чай хранить предметы в пещер­ных тайниках — во время периода войн и междоусобиц или намного раньше, но практически все не­большие по весу каменные произ­ведения искусства, которыми ос­тров Пасхи так резко выделяется среди прочих островов Полине­зии, попали в руки ученых и кол­лекционеров именно из тайников. Это идолы (возможно, «портреты» конкретных аку-аку, настолько они непохожи друг на друга) или божки, головы, торсы, кисти рук, ступни, плитки с рельефами, черепа, двуликие головы и пар­ные фигурки, химеры, черепахи, небольшие киты, курицы, рыбы, ящерицы, хамелеоны, птичьи голо­вы, птицы с человеческими го­ловами и наоборот, талисманы, палицы, каменные миски, горшки, кружки, животные, похожие на жаб и лягушек, человеческие го­ловы с бородами, угри, осьмино­ги, ракообразные, различные не­опознанные животные, крысы, кошки, кролики, камышовые су­да, «сфинксы» (четвероногие животные с головой человека, а также каменные подушки, о кото­рых упоминал еще Я. Роггевен. Иногда мелкие скульптуры и ры­боловные крючки делали не из камня, а из человеческой кости (других существ, способных дать кость необходимого размера, на острове попросту нет).

Деревянные скульптуры, вы­резавшиеся из прибитого к берегу плавника, известны гораздо ши­ре, нежели каменные изделия. Де­ревянные поделки, продолжавшие древние традиции, изготавлива­лись в больших количествах для продажи путешественникам и ту­ристам. Наиболее известная тема фигурок из дерева торомиро — моаи кавакава («фигурка с реб­рами»). Она изображает до преде­ла истощенного ссутулившегося мужчину с удлиненными мочками ушей, орлиным носом, козлиной бородкой, большим зобом, рез­ко выступающими ребрами, по­звонками и с оскаленными в жутко­ватой усмешке зубами. Нигде больше в Полинезии таких изде­лий нет. Согласно легенде, моаи кавакава — это портретное изо­бражение, в котором «коротко-ухие» запечатлели физический об­лик последних из «длинноухих». «Длинноухие» были первыми оби­тателями острова. В ходе войны «короткоухие» вытеснили «длинно­ухих» в горы, где те совсем изне­могли от голода… Ф. Мазьер выдвинул экстравагантную гипо­тезу о том, что болезненный внеш­ний вид этих людей мог быть след­ствием радиоактивного облучения при посадке или старте косми­ческого корабля.

Спутник Ф. Гонсалеса Агуэра в своих записках о посещении ос­трова Пасхи упоминает о «паина», больших легких куклах из краше­ной лубяной материи, которых процессии пасхальцев носили к древним платформам. По движе­ниям и жестам туземцев Агуэра заключил, что этот переносной идол служит им для увеселения.

Известно сравнительно немного памятников фольклора острова Пасхи — около двухсот текстов и их вариаций, зачастую отрывоч­ных. Это мифы о богах, о сотво­рении мира и человека, истори­ческие предания, легенды — «былинки», дидактические тексты (т. е. передаваемые из поколения в поколение сведения о звездах, месяцах, сезонах года, о земле­делии, дожде, истории, верхов­ных вождях), загадки, песни, библейские легенды позднего происхождения.

Исторические предания пред­ставлены несколькими большими циклами: об открытии и заселе­нии острова; о войне между ханау момоко и ханау еепе; о войне между туу и хоту ити; о войнах периода «Хури моаи», т. е. «Вре­мени, когда свергали статуи»; о вождях.

И по сей день загадок на «Остро­ве Великанов» намного больше, чем ответов. В перечне таких пока не разрешенных до конца «белых пятен» истории древнего мира особо выделяются два: это вопрос о происхождении пер­вопоселенцев острова Пасхи, ко­торый тесно связан с интересней­шей задачей исторических наук — с проблемой миграций и взаим­ных контактов в далеком про­шлом, и вопрос о технических приемах перемещения огромных пасхальских статуй — это чисто инженерная проблема прослави­лась своей причастностью к почти фантастической гипотезе об ино­планетных пришельцах.