3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Что в наши дни больше всего привлекает пытливого читателя? Парапсихология и телекинез? Существование НЛО? Или возможность связи с внеземным ра­зумом? Интерес к таким проблемам закономерен, хотя в публикациях на по­добные темы грань между подлинной наукой и псевдонаукой подчас, к сожале­нию, оказывается стертой. Пожалуй, именно в связи с такого рода темами внимание многочисленных читателей оказалось прикованным и к открытию астрономических обсерваторий доисторического прошлого — гигантских зе­мляных и каменных капищ, эпоху строительства которых отделяет от наших дней по крайней мере 5-6 тысячелетий. Диковинные, грубо обработанные камни, установленные вертикально вдоль ломаных линий, каменные круги, овалы и другие геометрические фигуры, многокилометровые насыпи раскиданы по многим уголкам атлантического побережья Европы. Кто и во имя чего переме­щал на сотни миль многотонные каменные монолиты? Этим доисторическим памятникам и их толкованию посвящены газетные и журнальные статьи, телере­портажи, кинофильмы.

Доисторическая астрономия — правда или вымысел? И если правда, то не пришельцы ли из космоса несут ответственность за появление астрономиче­ских обсерваторий вдали от очагов средиземноморской культуры, на вереско­вых пустошах Англии, Шотландии, в Бретани? Подавляющее большинство публикаций на эту тему, увы, либо сенсационно, либо слишком специально и недоступно широкому кругу читателей.

Уже римские завоеватели не могли сообщить ничего достоверного о проис­хождении и назначении мегалитических памятников северо-западной Европы. В эпоху Средневековья древние камни окружала густая завеса мифов и легенд. И вот теперь, если только признать за новыми доводами силу обоснованных на­учных аргументов, смысл существования тысяч мегалитов приобретает связное астрономическое истолкование.

Высокий уровень астрономических знаний и методов астрономических на­блюдений в доисторическом обществе плохо укладывается в сознании. Астроно­мия в доисторическом мире? Этот факт вызывает поначалу недоумение, возра­жения, скептическое отношение. Однако интригующую проблему, которой посвящена настоящая книга, отнюдь нельзя считать надуманной. Она встала во весь рост, она во всеуслышание заявляет о себе как в кругу специалистов по древней истории, так и в кругу историков астрономии. К чему стремились и че­го достигли на рубеже каменного и бронзового веков наши далекие предки? Ка­кие достижения можно отнести к вершинам их научного и технического творче­ства? Проблема состоит в том, чтобы решительно отвергнуть накопившиеся исторические предрассудки и кардинально переоценить научный и технический потенциал доисторического общества.

Как это ни парадоксально, но актуальность изучения давным-давно исчезнув­ших народов резко возросла именно в период научно-технической революции. Вторая половина XX в. породила глобальные демографические и экологические про­блемы. Отношение к ним на Западе и в странах социализма диаметрально проти­воположно. Научно-технический прогресс вызвал на Западе футурологические пророчества в стиле прогнозов Римского клуба, которые трудно воспринять иначе, чем апокалиптические предначертания конца света. Вместо уверенности в завтрашнем дне научно-техническая революция породила на страницах запад­ной печати пессимизм и глубокую апатию. В этих условиях исследователю-ма­териалисту, вооруженному диалектикой как могучим средством познания со­циальных движений, очень важно проникнуть в скрытую тысячелетиями предысторию современной цивилизации, чтобы на конкретном материале по­нять и изучить характерные особенности развития человечества, его главные атрибуты, в частности, в столь специфических сферах деятельности, как наука и техника.

Задача сформулирована и требует решения, но оно дается нелегко. И одна из серьезных дополнительных трудностей заключается в необходимости, как писал Чарлз Сноу, перекинуть мост между «двумя культурами», т.е. органически слить естественнонаучный подход, свойственный профессионалам-астрономам, с традиционным для гуманитарного мышления подходом историков и археоло­гов. Опыт показал бесплодность изысканий тех историков, которые пренебре­гают математическими фактами, закодированными в земляных и каменных узо­рах неолитических памятников. Столь же легковесными, впрочем, являются и умозрительные озарения астрономов, которые тщатся постичь образ мыслей людей каменного века вне определенного социально-исторического контекста. Истина может родиться лишь в рациональном объединении обоих подходов. И именно на стыке астрономии и археологии возникло в середине 60-х годов новое важное направление историко-астрономических исследований.

Термин «астроархеология» (ныне он уступает место более точному термину «археоастрономия») введен Джеральдом Хокинсом. Толчком к бурному разви­тию нового направления историко-астрономических исследований послужило успешное изучение Дж. Хокинсом Стоунхенджа — каменного сооружения, возве­денного в Англии на равнине Солсбери без малого 4000 лет назад, на рубеже ка­менного и бронзового веков, за несколько столетий до падения Трои.

Дж. Хокинсу удалось доказать, что арки Стоунхенджа, подобно прорези с мушкой в ружейном прицеле, являются громадными визирами, которые с по­грешностями менее 1° отмечают восходы и заходы Солнца и Луны в особые дни года — дни солнцестояний и равноденствий. Стоунхендж оказался не только святилищем для ритуальных церемоний, но и огромной астрономической обсер­ваторией, которая, возможно, даже позволяла предсказывать солнечные и лунные затмения. Продолжая свои поиски, Дж. Хокинс дал астрономическую интерпретацию нескольких других древних памятников. Так, он установил, что расположенные вдоль единой оси храмы Амона-Ра и Ра-Горахты в Луксоре (Египет) ориентированы по точке восхода Солнца в день зимнего солнцестояния.

Работа Дж. Хокинса воодушевила энтузиастов в разных частях света. Мега­литические памятники Англии и Бретани продолжали исследоваться Алексан­дром Томом и его сотрудниками. Археоастрономическим проблемам посвятил несколько публикаций видный английский астрофизик Фред Хойл. За полтора десятилетия в мире уже проведено несколько коллоквиумов и конференций по археоастрономии. При Университете штата Мэриленд в США организован спе­циализированный Центр археоастрономических исследований, который издает ежеквартальный бюллетень; в 1979 г. увидел свет первый выпуск «Археоастро­номии» — ежегодного приложения к международному журналу по истории астро­номии.

Итак, преодолен известный психологический барьер и стало очевидно, что на всех этапах истории цивилизации, в том числе и на очень ранних, человеку свой­ственно было ставить и находить решения исключительно сложных задач. Ха­рактер их решения качественно отличался отсовременного, но зачастую ни­сколько не уступал ему ни по точности, ни по эффективности.

Известно ли читателю, каким изящным методом пользовались древнерусские богомазы для росписи внутренней поверхности куполов православных храмов, чтобы зрительный образ воспринимался снизу без искажений, обусловленных кривизной поверхности? В подкупольном барабане храма временно натягива­лась негустая веревочная сетка, а на полу по ночам раскладывался маленький костер. Тени от веревок падали на подкупольную поверхность и их обводили углем. Так получалась точная картина искажений правильных квадратов вере­вочной сетки при центральном проектировании их с пола на сферическую подку­польную поверхность. Затем исходный рисунок тоже разбивался на квадраты и уже по квадратам, с учетом искажений, переносился на потолок.

Другой подобный пример из истории возведения египетских пирамид приво­дит на страницах книги Джон Вуд.

Итак, при желании можно найти пути, как рассеять сомнения относительно того, что уже первые земледельцы Британских островов обладали известной суммой научных знаний, которые позволили им выработать собственные геоме­трические представления, ввести в практику приемы точных наблюдений Солнца и Луны, создать календарь и даже научиться предсказывать затмения. Работы Дж. Хокинса явились первыми наглядными иллюстрациями богатых возможно­стей археоастрономии. Он заложил ее надежный научный фундамент, убедительно показав, в частности, что наука древнего мира не имеет никакого отношения к псевдонаучным объяснениям, приписывающим достижения древних пришельцам из космоса. Его последователи создали достаточно стройную единую концепцию, которая находит отражение в этой книге.

Справедливости ради следовало бы заметить, что даже Дж. Хокинс в своих публикациях не смог до конца остаться беспристрастным и с одинаковой объек­тивностью осветить весь связанный с рассматриваемой проблемой узел исто­рических, археологических и естественнонаучных вопросов. Будучи астроно­мом и апологетом существования лунно-солнечных обсерваторий каменного ве­ка, Хокинс в своих работах порой упускает из виду некоторые важные исторические и археологические свидетельства. В этом отношении позиция авто­ра настоящей книги Дж. Вуда проще и четче.

Книга «Солнце, Луна и древние камни» полностью лишена элементов лож­ной занимательности и сенсационности. Ее автор не ставит своей задачей навя­зать читателю какие-либо предвзятые научные концепции. Он в доступной форме излагает весь круг установленных фактов и оставляет читателю творческий про­стор для тех заключений, которые кажутся ему наиболее обоснованными.

В авторской позиции Дж. Вуда (по специальности инженера) удачно соче­таются широта взгляда историка и педантичная скрупулезность астронома. Ко­нечно, далеко не все детали в излагаемом материале являются бесспорными. В чисто научном плане астрономические разделы книги страдают некоторыми, порой не очень оправданными упрощениями. В упомянутом выше первом выпу­ске «Археоастрономии» была опубликована статья Дж. Патрика, которая под­вергает серьезному сомнению позицию Александра Тома, а тем самым и его по­следователя Дж. Вуда относительно астрономической значимости мегалитов Темпл-Вуда. Однако эта и некоторые другие частности не снижают глав­ной ценности книги — ее общей целостной концепции. Автор доказывает, что выполнение астрономических наблюдений в доисторическую эпоху было не слу­чайным и не разовым порывом отдельных личностей, а представляло собой си­стематическую деятельность древнего сообщества, которая стимулировалась и поддерживалась практической необходимостью. С иными доводами автора можно спорить, но в целом с ним трудно не согласиться: астрономия в доисто­рическом мире достигала значительных высот.

На территории СССР также выявлен ряд памятников, которые становятся объектами археоастрономических исследований. Армянские астрономы изучают древнейшие астрономические наблюдательные площадки у холма Мецамор близ Еревана. В этом районе Армении обнаружены следы цивилизации, предше­ствовавшей государству Урарту. Под фундаментами урартских построек архео­логи открыли центр развитого металлургического производства, насчитывающе­го 3000 лет. А нижние слои мецаморской культуры имеют возраст, возможно, до 5000 лет. Высеченные в скалах в 200 мот мецаморского холма «угломерные инструменты», по всей вероятности, служили предкам урартов для простейших астрономических измерений. Древние могильники с астрономической ориента­цией по странам света были обнаружены на территории Казахстана П. И. Ма­риковским. Все подобного рода археоастрономические исследования имеют большое значение для воссоздания общей картины зарождения астрономии и науки в целом. Думается, что настоящая книга послужит их дальнейшему ус­пешному развитию.

Книга Дж. Вуда «Солнце, Луна и древние камни» обобщенно освещает ак­туальную проблему становления научных знаний на ранних этапах развития че­ловеческого общества и существенно дополняет две ранее переведенные изда­тельством «Мир» на русский язык книги Дж. Хокинса: «Разгадка тайны Стоунхенджа» (1973) и «Кроме Стоунхенджа» (1977), которые вызвали большой интерес. Ее с уверенностью можно отнести к тому разряду книг, которые в силу общечеловеческой значимости обсуждаемой проблемы не оставляют равнодуш­ными людей самых различных профессий, склонностей и взглядов.

В заключение нам приятно выразить искреннюю благодарность академику В. А. Амбарцумяну и канд. философских наук В. В. Казютинскому, немало спо­собствовавшим появлению настоящей книги в русском переводе.

А. Гурштейн