9 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

РЕКА РАЗОЧАРОВАНИЯ

Между Гудзоновым заливом и цепями Кордильеров, прериями на юге и арктическим побережьем на севере про­стирается бассейн самой большой реки Канады — Макензи.

Макензи — вторая по величине река Северной Америки. Американские географы называют ее «северной Мисси­сипи». Возможно, они делают это потому, что на карте Ма­кензи является как бы обратным изображением реки Миссисипи: оба больших потока текут в прямо противополож­ных направлениях и почти пополам делят материк.

У Макензи очень сложная речная система, и называется эта река на отдельных отрезках течения по-разному.

Под именем Атабаски она берет свое начало в Скали­стых горах. Бурно ниспадая каскадами с высоких гребней, река стремительно выплескивается из гор на Великие рав­нины и там, успокоившись, плавно течет до большого озера Атабаска.

Из этого озера она выходит уже под названием Неволь­ничьей. Сразу же получив подкрепление от вод притока Пис-Ривер (Река Мира), она держит путь почти прямо на север и изливает свои воды в другое, еще более значитель­ное по размерам озеро — Большое Невольничье.

Атабаска получила свое имя от индейского племени, обитающего на территории ее бассейна. Невольничья река и Большое Невольничье озеро так названы потому, что живущие на их берегах индейцы известны среди других племен как «рабы». Соседние племена издавна враждовали друг с другом, и между ними частенько происходили стыч­ки. Слово «раб» в представлении индейцев восточных рай­онов означало «враг», «чужой человек». Когда европейцы узнали об этом, они так и окрестили большую реку и озеро, куда она впадает.

Многоводная река, вытекающая из Большого Неволь­ничьего озера, получила имя от своего первооткрывателя, она течет до Северного Ледовитого океана и впадает в него, разделившись на множество больших и малых рука­вов. Местами ширина потока достигает 2 километров. Ма­кензи по сравнению с Миссисипи выносит меньше воды, но она полноводнее, чем наша Волга.

Край, по которому течет Макензи, находится в стороне от торговых путей, он очень слабо заселен и отличается су­ровыми природными условиями, поэтому белые люди по­явились на ее берегах спустя почти два столетия после того, как была открыта река Миссисипи.

В истории открытия и освоения северных районов Ка­нады большую роль играла «Компания Гудзонова залива». Это акционерное торговое общество, основанное в 1670 году англичанами для развития пушного промысла и торговли, преследовало тайные корыстные цели — захват и колонизацию Канады, богатой природными ресурсами.

Компания старалась как можно шире распространить свое влияние на новые, еще не изученные районы. Ее агенты рыскали повсюду. Им давались задания не только скупать или обменивать на товары меха у индейцев, но и разведывать все, что попадается на пути. Особенно реко­мендовалось искать полезные ископаемые и разузнавать о северо-западном проходе, ведущем якобы из Гудзонова залива через весь материк к Тихому океану.

Агентами Компании как правило были ловкие пред­приимчивые люди, готовые на все ради денег. Чаще всего это были авантюристы, любители приключений и легкой на­живы. Эти «лесные бродяги», как их тогда называли, хо­дили в глубинные районы Канады, в ее дремучие леса и болота. Здесь они нередко попадали в плен к индейцам или, снискав доверие, заводили с ними дружбу. Многие агенты так и не вернулись обратно, погибнув от голода и холода или отравленные стрелами индейцев.

«Лесными бродягами» было сделано много важных гео­графических открытий. Постепенно проникая все далее на север и запад, они добрались во второй половине XVIII ве­ка до бассейна реки Макензи.

Первым отличился Сэмюэл Херн. Он прослышал у ин­дейцев, будто где-то на западе течет Меднорудная река и что в ее долине есть много залежей золота и ценных ме­таллов-

Не раз ходил он на поиски заветной реки. За годы странствований открыл немало рек и озер, но Меднорудной реки так и не нашел. В 1771 году Херн побывал на Большом Невольничьем озере. В этих краях до него еще не ступала нога европейца.

Прошло немного времени, и на реках Атабаске и Не­вольничьей появились первые поселки колонистов. Но еще долго после этого никто из европейцев не имел никакого представления о том, куда течет и в какое море или озеро впадает могучая река, выходящая из Большого Невольничь­его озера. На этот счет делались самые различные предпо­ложения.

Многие географы, например, принимали ее за среднее течение пресловутой «Реки Кука», которую якобы открыл в 1778 году знаменитый английский мореплаватель Джемс Кук. Позднее выяснилось, что он ошибочно принял за устье реки большой извилистый залив Тихого океана на побе­режье Аляски.

Тайна, связанная с величайшей канадской рекой, волно­вала тогда умы многих географов. Не является ли эта река тем заветным путем в Тихий океан, который так долго искали, надеясь открыть прямую и короткую дорогу в восточ­ные страны и особенно в Индию — страну чудес?

Английское правительство не раз упрекало руководите­лей «Компании Гудзонова залива» за недостаточно энер­гичные поиски прохода в Западное море (Тихий океан). В том, что такой проход через весь североамериканский континент существует, почему-то все были твердо уверены. Чтобы оживить поиски, установили даже награду в 20 тысяч фунтов стерлингов тому, кто совершит такое открытие.

Раскрыть тайну реки выпало на долю молодого шотланд­ца Александра Макензи, одного из служащих Компании.

Взяв с собой десяток «лесных бродяг» и несколько ин­дейцев, Макензи 3 июня 1789 года отправился вниз по реке Невольничьей на четырех больших каноэ, груженных това­рами.

Удача сопутствовала путешественникам. Они благопо­лучно миновали особо опасное место — пороги Утопленни­ков. За три года до этого здесь погибли люди, тоже пы­тавшиеся пройти этот участок на лодках. Отсюда и злове­щее наименование у порогов.

Река привела Макензи и его спутников к большому озеру. Немало потратили они усилий, пока пробились сквозь озерные льды и туманы и нашли выход.

Макензи был в полной уверенности, что большая и ши­рокая река, по которой они поплыли дальше, и есть тот проход к Тихому океану, поиски которого продолжались в течение многих лет. Его предположения разделяли все спутники. Каждому хотелось быть участником великого от­крытия, каждому хотелось получить обещанное щедрое воз­награждение.

Но чем дальше двигались путешественники на север, тем больше сомнений возникало у Макензи. Он все ожидал, что река, наконец, повернет на запад, изменит свое направ­ление, но ничего этого не было …

Макензи вел дневник, куда заносил свои впечатления о всем виденном. Иногда он высаживался на берег для раз­ведки. В дневнике появлялись записи — о найденных выхо­дах нефти, об обнаруженных пластах каменного угля, о смене ландшафтов, изменениях в течении реки.

Путешественников удивляло безлюдье этих мест. Лишь изредка попадались хижины индейцев. Людей почти нигде не было видно. Возможно, они прятались, завидев непро­шеных гостей.

Долго еще плыли путешественники по безмолвным водам реки. Чувствовалась близость севера. Ночь от ночи становилось холоднее. Мерзли, спали у костров. Когда река все более стала клониться к северу, Макензи с го­речью отмечает в дневнике: « … мне стало совершенно ясно: эта река впадает в Великое Северное море».

Забравшись однажды на прибрежный холм, Макензи увидел в подзорную трубу открытое море и плавающих в нем больших рыб, возможно, китов или белуг.

«Ну, вот мы и прибыли. Впереди Северное море», — сказал он спутникам. Известие это никого не обрадовало. Столько стараний пропало даром, в итоге — ни славы, ни наград.

Под впечатлением такого финала Макензи назвал откры­тую реку Рекой Разочарования. Она его уже не интересо­вала. В сентябре 1789 года отряд благополучно вернулся в форт Чипевайан. За прошедшие 102 дня путешественники проделали путь длиной более 3 тысяч километров.

Макензи и не подозревал, какой большой вклад сделал он в географическую науку. Его труды были достойно оце­нены. Географ Барпи, например, писал: « … это был один из самых замечательных подвигов в истории внутриматери­ковых исследований как по большим его результатам, так и по кратковременности путешествия».

Название «Река Разочарования» жило недолго. Для увековечения имени ее первооткрывателя она была пере­именована в реку Макензи. Однако местное население до сих пор не согласно с таким решением и по-прежнему на­зывает ее «Большой рекой».

В ЗАБЫТОМ УГОЛКЕ ЗЕМНОГО ШАРА

Южная часть бассейна реки Макензи покрыта лесами, напоминающими наши сибирские леса, но они кажутся бо­лее дикими и неприветливыми. Передвижению мешают здесь буреломы, поросли густого кустарника, труднопрохо­димые болота, бесчисленные большие и малые озера.

Редкое население сосредоточено преимущественно в южной части бассейна, с более мягким климатом. Северная же часть сильно заболочена и переходит в полярную тундру; здесь почти нет леса, нет участков, пригодных для земледелия.

Европейские поселения начали возникать здесь во вто­рой половине XVIII века, когда сюда вторглись пришельцы из Европы. Они продвигались по рекам и на них основы­вали населенные пункты. Вместе с колонизаторами в эти места ринулись миссионеры, чтобы усиленно проповедо­вать индейцам-язычникам слово божие. Вскоре у всех пуш­ных факторий появились церкви. Но это, собственно, ни­чем не облегчало трудную жизнь аборигенов. Деятельность «святых отцов» способствовала лишь еще большему зака­балению индейского населения.

До прихода европейцев в этом крае жили индейцы пле­мени атабасков и алгонкинов, занимавшихся только охотой и рыбной ловлей.

Индейцы постоянно кочевали из одного района в дру­гой. Небогатый скарб перевозили летом на каноэ, а зимой на санях, в которые сами и впрягались.

В лесах всегда водилось много дичи. По лесам и степям бродили стада бизонов и канадских оленей упити и карибу. Карибу два раза в год перекочевывали из леса в тундру и обратно. По их следу шли хищники — волки, медведи, рыси. Сбившись плотной стеной и выставив вперед свои острые рога, самцы карибу прикрывали во время перехода стадо самок и детенышей от нападения своих извечных врагов.

Кроме оленей и крупных хищников, водилось также много мелкого зверя: лисица, бобер, куница, енот, белка, ондатра, горностай.

Реки буквально кишели бобрами. Своими острыми, как зубья стальной пилы, зубами они «подпиливали» вековые деревья, валили их и перегораживали течение речных по­токов искусно возведенными плотинами. Индейцы часто использовали эти плотины в качестве мостов. Внутри пло­тин размещались «квартиры» бобров, населяющих крепо­сти. Их не мог разрушить никакой хищник. Попасть внутрь можно было лишь подводным путем. За осмысленные дей­ствия умных речных жителей аборигены называли бобров «маленьким индейским народом».

С приходом сюда европейцев все быстро изменилось. Трапперы (так назывались охотники-европейцы), да и сами индейцы, попавшие в кабалу к пушным компаниям, стали хищнически истреблять животных.

Европейцы привезли множество соблазнительных вещей: ружья, ткани, металлические изделия. Все эти пре­красные вещи стоили очень дорого. А так как у индейцев денег не было, то белые в уплату за товары требовали пуш­нину — шкуры лисиц, бобров, горностаев, рысей.

Проще и удобнее было охотиться на бобров. Животные обитали большими колониями, а их шкуры ценились высо­ко и даже одно время ходили вместо денег. Немудрено, что охота на бобров превратилась в поголовное истребление речных жителей.

Не так уж много времени потребовалось для того, чтобы вооруженные ружьями люди опустошили канадские леса и реки. Особенно большой вред причинили трапперы, «шку-рятники», как называли их индейцы. Они не щадили даже самок, когда те вынашивали и выкармливали детенышей, отчего погибал весь приплод,

С приходом европейцев в лесах участились пожары. Они возникали от непотушенных трапперами костров, брошенных окурков, от неосторожного обращения с огнем.

Пожар для канадских лесов — страшное бедствие. Огонь быстро распространяется по всей округе со скоростью 20— 25 километров в час. Все, что не успевает уйти, улететь, уползти, погибает. После пожара лес превращается в пу­стыню. Пройдет много лет, пока здесь снова воцарится прежняя жизнь.

К этим бедствиям прибавилось еще одно: невесть от какой хвори поголовно стали дохнуть зайцы. Тотчас вслед за ними стали гибнуть различные хищники: лисицы, куницы, рыси. Они питались главным образом зайцами, и массовый мор этих животных привел к тому, что они начали тоже вы­мирать.

Это резко ухудшило условия жизни индейцев. Раньше в лесу они находили все необходимое для своего существо­вания. Из шкур зверей изготовляли себе одежду и обувь, мясо и жир употребляли в пищу. Лес давал материал для постройки жилищ и изготовления различных предметов, оружия, орудий труда. Индейцы охотились только для удо­влетворения своих нужд и это не отражалось на животном царстве: зверей, птиц и рыбы всегда было достаточно.

Когда же дичи стало очень мало, а местами она почти исчезла, индейцы стали голодать и даже вымирать целыми племенами.

Косили их также занесенные сюда европейцами разные инфекционные болезни: туберкулез, оспа, малярия. Корен­ных жителей становилось все меньше и меньше. В настоящее время на такой огромной территории индейцев насчи­тывается всего лишь несколько тысяч человек. За двухве­ковое господство «цивилизованные» белые, как и в других районах капиталистического мира, ровно ничего не сде­лали, чтобы облегчить их долю.

В суровых условиях этого края нелегко живется и простым труженикам европейцам. Большая часть населе­ния работает на рудниках Порта Радий у Большого Мед­вежьего озера, на шахтах Биверлодж у озера Атабаска (здесь добывают урановую руду — сырье для атомной промышленности США) и на золотых приисках Йелло­унайф на северном побережье Большого Невольничьего озера.

В единственной оленеводческой станции Рейндир-Депо в дельте Макензи разводят оленей. Лет двадцать тому назад их пригнали сюда из Аляски. Любопытно отметить, что на перегон ушло около пяти лет. По численности же стада, насчитывающего всего несколько тысяч голов, оленевод­ческая станция не идет ни в какое сравнение с нашими се­верными оленеводческими хозяйствами.

В дельте Макензи располагается единственный город — Аклавик. По нашим представлениям — это большое село: населения в нем всего лишь несколько тысяч человек. Под ним залегает трехсотметровая толща льда. Летом верхний слой грунта оттаивает на метр-полтора, и тогда всюду на­ступает распутица — непролазная грязь по колено. Жители ходят по деревянным тротуарам. Недаром Аклавик про­звали «Грязьградом Арктики».

Этому городу в последние годы стали угрожать воды Макензи. Размывая мерзлые грунты, они все ближе и бли­же подбираются к нему. Предотвратить их агрессию совер­шенно невозможно.

Решили, пока Макензи еще не разрушила городок, пе­ренести его на другое место, за сто километров от преж­него. Но и здесь — та же вечная мерзлота. Поэтому строи­тельство нового города происходило с большими трудностями. Дома, например, возводили на длинных сваях, укрепленных в никогда не оттаивающем грунте.

Так у наших заполярных городов появился зарубежный собрат — город Инувик, еще не обозначенный на многих картах мира.

Среди величайших рек Земли река Макензи, пожалуй, самая необжитая и ненаселенная. Рассредоточенные по не­многочисленным населенным пунктам жители этого края почти оторваны от остального мира. Всюду глушь, бездо­рожье, дикость.

Пароходное сообщение и рейсы самолетов связывают только те места, где добываются золото и урановая руда.

Водный путь по Макензи — большой и удобный, а длина его — три тысячи километров. Пользуются же им очень мало. Среди речных гигантов мира Макензи занимает одно из последних мест по количеству перевозимых грузов.

В бассейне реки нет также сколь-либо значительных ГЭС.

Вот собственно и все, что кратко можно рассказать о великой канадской реке, о том, как живут люди края, по которому она протекает. И напрасно называют Макензи «Северной Миссисипи». Строго говоря, она ничем не по­хожа на свою южную сестру. Роднит их, пожалуй, лишь то, что нет на их берегах нормальных условий для жизни крас­нокожих людей — подлинных хозяев этих рек и земель, на которых испокон веков обитали предки индейцев.

Нечего более добавить и к тому, что говорит писатель­ница Д. Ватсон, побывавшая недавно в разных частях бас­сейна реки Макензи:

«Этот край предстал перед нами во всем своем непри­глядном виде. Это — край, где люди, борясь за существо­вание, ведут суровую, полную лишений жизнь и вынуждены непрестанно кочевать с места на место. Приближаясь к дельте Макензи, мы пришли в ужас от полнейшего запу­стения, одичания и заброшенности этого края. Нам каза­лось, что это — совершенно никому не нужный и забытый уголок земного шара».

Картина, нарисованная писательницей, действительно, очень мрачная. И это неудивительно, ибо в современных условиях у этого края нет никакого будущего.

Не поднятые еще природные богатства бассейна, пропа­дающая бесцельно сила могучих рек, неиспользуемые боль­шие возможности — все ждет своего настоящего хозяина.

Когда народу Канады будут принадлежать земли, леса и воды, этот заброшенный ныне край воспрянет от вековой спячки и выйдет из состояния крайней отсталости. Тогда он может превратиться в один из процветающих районов Се­верной Америки.