3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

Гиппопотама считают самым опасным жи­вотным среди млекопитающих, крокодил же — наиболее опасное из всех животных вообще.

УЛЛА-ЛЕНА ЛУНДБЕРГ,

 Острова в сердце Африки

В свое время известный охотник Африки Джон Хантер, добывший львов и носорогов больше, чем кто-либо в мире, подметил: крокодил — единственное животное, не делающее различий между человеком и своей основ­ной добычей. Это наиболее крупное плотоядное живот­ное Земли, если исключить морских хищников — зуба­тых китов и акул (известны гребнистые крокодилы до 10 метров длиной и более тонны весом), — охотилось, ЕИДНО, еще на австралопитеков, подстерегая их у воды. Выходит, ужас перед крокодилами сопутствовал челове­ку, можно сказать, со дня рождения, а потом перерос Е почитание.

О священных нильских крокодилах Древнего Египта античному миру поведал историк Геродот. Его яркий рассказ дошел до наших дней. Животных, по свидетель­ству Геродота, украшали драгоценными камнями и зо­лотыми обручами. Приставленные жрецы кормили их изысканными, хотя и вовсе не в крокодильем вкусе, яствами — мучным и жареными цыплятами, поили ви­ном и медом. Нильского крокодила чтили вначале лишь в Фаюмском оазисе, потом он стал символом бога Себека — его изображали либо в образе крокодила, либо человека с крокодильей головой… В другом уголке Зем­ли, на Новой Гвинее, прославенный русский путешест­венник Н. Н. Миклухо-Маклай увидел деревянную ста­тую точно такого же бога.

Скончавшихся священных крокодилов хоронили с почестями, совсем как фараонов. Местом их захороне­ния стал Омбос. Здесь, в Маабдийских пещерах, в быт­ность Альфреда Брема хранились сотни тысяч кроко­дильих мумий. Убедившись, что в пещерах собраны му­мии самых разновозрастных крокодилов и даже их яйца, Брем высказал предположение, что египтяне, воздавая почести свирепым богам, одновременно всемерно сокра­щали их численность методом «почетного захороне­ния».

Тропическая Африка сохранила крокодильи культы по сей день. Очевидцы рассказывают о целых общинах в Гане, Буркина-Фасо, Сьерра-Леоне, почитающих кро­кодилов как своих мифических прародителей. Жители таких общин прикармливают крокодилов и те в благо­дарность за это их не трогают, позволяют проделывать разные вольности. Человек, которого крокодил изуве­чил, становится у некоторых племен изгоем — ведь он навлек на себя гнев бога! Давид Ливингстон долго не мог дознаться у одного из своих африканских провод­ников, кто его наделил такими страшными шрамами. Проводник упорно скрывал, что побывал в зубах кро­кодила, полагая, что белые тоже поклоняются этому чудовищу.

Другие африканские народы чтят крокодила, но с оговоркой. Если священный крокодил укусит человека, ему выносят смертный приговор и заводят в пруду дру­гого бога, менее «человеколюбивого». В конце прошло­го века в Африке возникла изуверская секта людей-кро­кодилов. Как и люди-леопарды, они практиковали са­дистские расправы с жертвами, имитируя нападение крокодилов. Нынче сектанты выродились в банду мо­шенников и вымогателей, терроризирующих суеверное население, и правительства африканских стран поста­вили их вне закона.

Африканцы связывали крокодилов с душами умер­ших, вероятно, из-за их склонности к поеданию трупов. Когда итальянский путешественник Фолько Квиличи за­пустил в крокодила камнем, к нему подбежал со слеза­ми на глазах мальчик: «Не трогайте его, месье, это мой дедушка!» В Юго-Восточной Азии крокодилов чтили ничуть не меньше. Узкорылого гангского гавиала в Ин­дии считали прародителем одного из дравидских родов: он посвящался творцу вод Вишну. Болотный крокодил магар тоже стал храмовым обитателем. Брамины, приставленные к священным магарам, зная прекрас­но о неагрессивности этого вида, покрывали их спи­ны изображениями и изречениями из священных инду­истских книг. В 1913 году натуралист Стенли Флоуэр, посетив священный пруд Маггер Пир, нашел там всего 24 крокодила. Брамины к тому времени обнесли пруд стеной. Однако раса того же вида крокодила с острова Шри-Ланка на людей все же нападает.

Карлик среди крокодилов, китайский аллигатор, стал в Китае символом императорской власти, не обой­ден почестями самый крупный и свирепый гребнистый крокодил. Жители Филиппин бросали в воду разные да­ры, заклиная крокодила не трогать их, а на острове Тимор, чтобы умиротворить гребнистого крокодила, в жертву приносили девушку. Жертву, украшенную цве­тами, нарядно одетую, усаживали у реки — если ее утаскивал крокодил, считали, что она стала его женой.

С «крокодильими» суевериями сталкиваются и по сей день биологи, изучающие их. Австралийский зоолог Билл Магиуссон долго искал в непролазных болотах севера континента гнездо самки гребнистого крокодила. Навряд ли он нашел бы гнездо без помощи старика-або­ригена по имени Дик и его сына Оскара. Случилось так. что через несколько месяцев Оскар скоропостижно скон­чался. Колдун племени заявил, что Оскар осквернил гнездо, показав его белому человеку, и смерть Оска­ра — месть священного крокодила. Старый Дик, испу­гавшись мести, скрылся, и Магиуссон, лишившись до­бровольных помощников, был вынужден продолжать свои исследования в одиночку.

Словом, крокодилов боятся и почитают повсюду, где они есть. Они — неизменные герои сказок и легенд, «основатели» многих племен. И всюду в нескончаемую хронику леденящих кровь случаев гибели людей в зу­бах чудовищ вкраплены поразительные примеры фа­мильярности с крокодилами. Известен случай, когда двенадцатилетний мальчик стал щекотать под передней лапой притворившегося мертвым встреченного в джунглях взрослого болотного крокодила. В ответ тот лишь вертелся, чтобы избавиться от щекотки. Труслив не только магар. Один из путешественников прошлого ве­ка рассказал, каким образом удалось венесуэльским рыбакам выпутать под водой из сетей взрослого кайма­на. Они усмиряли его, почесывая по бокам: такое поче­сывание ему нравится.

Сиамских крокодилов иной раз ловят, подплыв на лодке, — прыгают на спину и опутывают челюсти. Пос­ле этого остается только буксировать крокодила, при­вязанного к лодке. Известный биолог Айвен Сандерсон даже плавал среди аллигаторов с аквалангом. Вот что он об этом говорят: «Самые прелестные существа — .аллигаторы; они совершенно равнодушны к окружа­ющему. Многих из них я увидел лежащими на дне. дру­гие неторопливо передвигались по нему. Вначале самые крупные из них насторожили меня, однако они каза­лись настолько сытыми, что не стали бы утруждать себя, чтобы схватить какой-нибудь большой бесцветный предмет, приближающийся к ним».

Древние римляне, лишенные почтения к зверобогам Египта, привозили крокодилов в свои цирки на убой из Африки. Согласно хроникам первым это сделал в 58 го­ду до н. э. некии Эмилиус Скаурус (правда, он огра­ничился лишь демонстрацией их в пруду). Но боевые качества крокодила не прошли незамеченными для охо­чих до кровавых боев римских императоров. И вот во время празднества по случаю постройки храма Марса-мстителя, как сообщает Гржимек, император Август устроил в затопленном водой цирке бой гладиаторов с крокодилами. Во время боя было убито 36 крокодилов. Среди 5 тысяч диких животных, привезенных на откры­тие Колизэея (80 г. н. ».), были и крокодилы.

В Библии, где уделено немало места животному ми­ру Ближнего Востока, крокодил, вероятнее всего, вы­веден под именем Левиафан. Герман Мелвилл, автор «Моби Дика», не соглашался с этой точкой зрения и утверждал, что Левиафан — кит. Похоже, здесь он был неправ, хотя его авторитет во всем, что касается китов н охоты на них, неоспорим.

Посудите сами:

Не умолчу о действии нощи «го,

о дивной соразмерности членов его.

Кто приоткроет край его одежд,

кто проникнет сквозь двойную его броню?

Врата его пасти — кто их отворит?

Ужас — зубов его круг!

Величавы ряды его щитов,

как печатью, намертво скреплены,

плотно пригнаны один к одному —

и ветру не провеять между них!

Ряд к ряду тесна прижат,

они сцеплены так, что разъять нельзя.

———-

Под брюхом его грани черепиц,

он на ил налегает, как борона;

нудит он пучину клокотать, как котел,

и в кипящее зелье претворяет зыбь, —

за ним светится его след,

словно поседела глубь морей!

(Книга Иова, гл. 41 / Пер. С. Аверинцева. Поэзия и проза Древнего Востока. — М.: Художественная литература, 1973. — С. 623—624)

Зубы, плотно пригнанные щиты, как грани чере­пиц, — все это не китовые доспехи. Кстати, на земле Библии, в Палестине, крокодилы сохранялись вплоть до 30-х годов нашего века, в одной-единственной реке Церке. К этому времени нильский крокодил в северной части своего ареала был уже полностью истреблен, если не считать единичных особей в водоемах оазисов Сахары. Последний крокодил на севере Африки был за­стрелен в 1956 году

Наверное, еще в раннем средневековье крокодил стал синонимом лицемерия, коварства, крайнего хищ­ничества, несуразности Особенно негодуют люди, про­слышав про крокодиловы слезы. Крокодилы плачут не от лицемерия. Пожирая крупные куски или откладывая яйца, животное напрягается, и из слезных протоков вы­давливается избыток жидкости. Крокодилы, живущие в солоноватой воде, через слезные протоки, как и мор­ские черепахи, выводят соли.

О князе Романе, отце Даниила Галицкого, правив­шем на Руси в конце XII века, современник писал « гневен, как рысь; губителен как крокодил…» В древ­них русских книгах эту рептилию величали коркоди­лом и изображали как существо со змеевидным хоботом и глазами василиска. Конечно же, не забывали о его манере оплакивать жертву. «О, что это за крокодилов мир, составленный из вероломства и обманов?» — со­крушался в 1600 году британский поэт Фрэнсис Кварльс. Спустя 300 лет в «активной ненависти к этим скотам и желании убивать их», признался… Уинстон Черчилль, увидев впервые нильского крокодила.

В средние века крокодилы, вернее их высушенные чучела, стали атрибутом келий чернокнижников и алхимиков. В ту пору европейцы знали лишь крокодилов Старого Света. Первые путешественники, вернувшиеся из Америки, рассказывали о крокодилах Нового — ал­лигаторах и кайманах. «Раз мы занялись описанием вся­кой нечисти, то следует упомянуть также и о кайманах — одной из разновидностей крокодилов», — писал А. С. Эксквемелин, летописец пиратства в Карибском море в XVII веке. «На острове их довольно много. Они невероятно длинны и толсты. Некоторые достигают се­мидесяти футов в длину и двенадцати в ширину. Эти звери необычайно хитры в добывании пищи. Они вытя­гиваются до предела и плывут, подхваченные потоком воды, словно прелое бревно. Течение гонит их, и в кон­це концов они оказываются недалеко от берега. Если в том месте приходят на водопой дикие свиньи или ко­ровы, они моментально бросаются на них и тянут за собой на дно, топя в воде. Чтобы быстро погрузиться, крокодилы глотают перед этим камней на сто или две­сти фунтов, потому что они сами весят сравнительно немного и нырять без груза им трудновато. Утащив зве­ря под воду, они оставляют его там дня на три-четы­ре, пока мясо не протухнет». Описание вполне досто­верно, кроме размеров — и самих кайманов, и заглаты­ваемых ими камней.

Европейцы, начавшие осваивать глухие уголки Зем­ли, из далеких стран привозили не только живых кроко­дилов, их кожи и скелеты, попадавшие в руки ученых, но и рассказы об этих удивительных животных, их си­ле, свирепости, неуязвимости; об их обилии в реках и озерах тропиков. Уильям Бартрам во Флориде в 1773— 1778 годах видел столько аллигаторов, что по их го­ловам и спинам можно было бы, уверял он, перейти реку, хотя такой смельчак навряд ли нашелся бы. Вид­ный английский естествоиспытатель прошлого века Ген­ри Бейтс писал, что в бассейне Амазонки пруды кишат черными и очковыми кайманами, как в Англии весной лужи кишат головастиками. Наши современники под­считали: сейчас осталась одна сотая того поголовья чер­ных кайманов, что было во времена Генри Бейтса.

Первопроходцы Африки, Америки, Азии сделали для себя немаловажный вывод, который для многих живот­ных, в том числе и для крокодилов, оказался роковым. Во-первых, кожа их может иметь товарную ценность. Во-вторых, вовсе не так уж он неуязвим, как считают туземцы, во всяком случае, метко посланная пуля из нарезного оружия укладывает его на месте (мушкетные, случалось, отскакивали). И началось. Из колоний по­текло животное сырье, поставляемое промысловика­ми, — кожи крокодилов, аллигаторов, кайманов, питонов и варанов, бивни слонов, рог носорога, зубы беге­мотов, шкуры крупных хищников и обезьян, перья не­виданных птиц.

Крокодилов ловили в сети и на огромные крючки, но чаще всего били из винтовок, прочесывая по ночам на лодках заболоченные заросли. В свете фонаря глаза крокодила отсвечивают красным. Взяв прицел по этим тлеющим огонькам, охотник приканчивал крокодила, потонуть ему не давал посланный тут же, вслед за вы­стрелом, гарпун.

«Крокодилий бум» кое-где не утихает и поныне, хо­тя еще в начале века предприимчивый англичанин Кемпбелл основал первую «аллигаторовую ферму» в Хот-Спрингс (штат Арканзас). В 20-е годы таких ферм стало 7, а сейчас их уже не счесть. В 1985 году в Луи­зиане их было 10, а во Флориде 15. Аллигаторов в них разводят в коммерческих целях — на кожу. Кстати, ко­жа домашних крокодилов куда более высокого качест­ва, чем добываемая в природе, где эти животные за­частую дерутся друг с другом. При питомниках есть и цирк, где один из коронных номеров — аллигатор, ска­тывающийся с трамплина, куда он сам влезает по лест­нице, или, например, аллигатор, который возит тележ­ку, а также «бой с аллигатором». Его в этом бою не убивают, а только пытаются в воде оседлать. Он, ко­нечно, при этом на месте не стоит, и ездок рискует не меньше, чем ковбой на родео.

Есть такие фермы и в Таиланде, ЮАР, Кении, Ма­лагасийской Республике, Австралии, Израиле и на Но­вой Гвинее, где крокодилы вымерли, и даже в Японии, где крокодилов и в помине не было. Одна из крупней­ших ферм — на Кубе, на полуострове Сапата. Разра­ботаны инкубаторы для крокодиловых яиц, приемы вы­ращивания крокодилят, лечения их от болезней, под­бираются специальные рационы. На Новой Гвинее в 1979 году существовало около 200 деревенских кроко­диловых ферм. Правда, анализ их деятельности пока­зал, что лишь 15% из них могли обеспечить удовлетво­рительное содержание крокодилов.

Своеобразное применение крокодилам нашли в Древней Индии. Там крокодилы (вероятно, для этой цели использовали самых злобных, гребнистых) выпол­няли роль меча правосудия. Преступнику предлагали переплыть пруд с ними. Если он оставался в живых, что было практически исключено, его признавали неви­новным. Этот средневековый способ избрал в наши дни для расправы с политическими противниками ныне свергнутый «борец против империализма» диктатор Уганды Иди Амин..

Суданцам убитый крокодил заменял целую аптеку. Кровь крокодила — против укусов змей и глазных бо­лезней. Зола костей — для заживления рай. Жир — от лихорадки, зубных болей, как противомоскитное средст­во. Мясо и яйца — в пищу. Отведавшие крокодильего мяса сравнивали его с омаром, хотя оно и не столь неж­но, другие находят в нем сходство с тунцом или осет­ром, третьи — с черепашатиной, четвертые — со свини­ной или телятиной. Отведав вареного каймана, Н. И. Вавилов отметил: «Консистенция вроде рыбного студ­ня с хрящом». Правда, мясо это отдает мускусом, и не­спроста одни индеец, удостоившийся чести быть пред­ставленным (или точнее, доставленным) к французско­му королевскому двору, с неудовольствием отметил, что все придворные пахнут, как аллигаторы: он уловил за­пах бывшего тогда в моде мускуса.

В разгар аллигаторового бума в США, в 1890 году, когда поступление шкур было так велико, что за одну платили 10 центов, жир аллигаторов применяли вме­сто машинного масла. Из маленьких сушеных крокоди­лов повсюду делали сувениры и продавали туристам. И лишь когда резко стала падать численность этих жи­вотных, люди забили тревогу. Одним из первых о поль­зе аллигаторов заговорил американский биолог Риз. Аллигаторы регулируют численность ондатр и водяных щитомордников, утверждал он. Первые разрушают на реках дамбы своими норами. От вторых, известных так­же как мокасиновые змеи, в прошлом страдало населе­ние южных штатов, особенно работающие на рисовых плантациях негры.

Но роль аллигатора в природе этим не ограничива­ется. Всю полноту ее удалось вскрыть выдающемуся герпетологу современности Арчи Карру. Выяснилось, что пруды, которые роют аллигаторы, в период засухи являются прибежищем всех окрестных животных. Удоб­ряя эти пруды остатками пищи и экскрементами, алли­гаторы создают благоприятные условия водным расте­ниям и рыбам. Холмики, сооружаемые самкой для от­кладки яиц, превращаются в островки, где вырастают деревья, селятся птицы. К тому же присутствие алли гаторши отпугивает хищников, и ее инкубатором поль­зуются черепахи и змеи. Другой биолог, Хью Б. Котт реабилитировал нильского крокодила, обитателя водое­мов тропической Африки. Оказалось, он, как все хищ­ники, первоклассный санитар. Все больные животные — и живущие в воде, и приходящие к ней, и их трупы — все принадлежат ему. Пожирает он и сорную рыбу.

Вот что пишет о пользе крокодилов виднейший эко­лог Жан Дорст в своей книге «До того, как умрет природа»: «Можно было бы привести еще немало по­добных примеров, и все они показали бы, что живот ные, считающиеся «вредными», в конечном счете совер­шают полезное дело».

В весьма разнообразный кормовой рацион крокоди­лов, несомненно, входят некоторые рыбы, но среди них как правило, преобладают виды, не имеющие экономи­ческого значения. Например, в бассейне Амазонки унич­тожение кайманов привело к увеличению численности хищных рыб пираний, способных за несколько минут сожрать быка. В особенности это относится к рыбам, поедаемым нильскими крокодилами. Таким образом, эти крупные пресмыкающиеся играют значительную роль в водных биоценозах жаркого пояса, о чем зача­стую не подозревают те, кто выносит им безапелляцион­ный приговор.

Крокодилы слишком интенсивно истребляются чело­веком, который охотится на них ради их кожи. Всем крокодилам, и особенно нильскому, который уже истреб­лен на большей части своего ареала, угрожает исчезно­вение. Охотники за крокодиловой- кожей уничтожают таким образом природный фонд, который мог бы быть весьма рентабельным, если бы изъятия из него делались пропорционально размерам популяций и их естественному приросту.

Поначалу голосам ученых трудно было пробиться через завесу предубеждения, и крокодилов продолжали истреблять. Сравнительно недавно на реке Ливерпуль в Северной Австралии за одну ночь охотники добывали до 40 крокодилов. Остановить этот разгул браконьер­ства было нелегко, особенно если учесть стоимость кро­кодиловой шкуры. Один австралийский биолог в ин­тервью американскому журналисту, интересующемуся проблемами крокодилов, хотя и грубовато, но красноречиво заметил: «Нравы здесь, как у вас на Диком Западе в I860 г. Если я предложу сейчас пятьдесят центов за вашу шкуру, вы не проживете и пяти минут» Шкура же крокодила и изделия из нее стоят куда до­роже. Так, портативный бар, отделанный кожей греб­нистого крокодила, стоит 7500 долларов, портфель — до 2000… Ученые считают, что в начале 80-х годов в мире истребляли до 5—7 миллионов крокодилов в год. В Северной Австралии от миллионов крокодилов оста­лось всего лишь 5 тысяч

Не прекращается браконьерство и в США. Охотни­ки на крокодилов оснащены моторными лодками, со­временнейшим оружием и радиопередатчиками. В 1965 году в Майами было продано шкур на 1 миллион дол­ларов, свидетельствуют американские биологи. Они с горечью констатируют: пока держится высокий спрос на шкуры, люди будут рисковать жизнью и свободой ради ее добычи, невзирая ни на какие запреты.

Хотя Бразилия, Эквадор и Венесуэла объявили о за­прете на вывоз шкур крокодилов, через границы в Юж­ной Америке несложно просочиться Очевидцы расска­зывают о грузовиках, более чем доверху набитых шку­рами кайманов, катящих по главной магистрали фран­цузской Гвианы — груз предназначен для Европы. В то же время Колумбия, например, открыто продала в 1970 году в США шкур на 2 243 020 долларов, они бы­ли содраны с 605 788 кайманов и крокодилов. Япония, крупнейший импортер кожевенного сырья, ввезла в 1978 году 103 тонны шкур крокодилов, из которых 78 тонн были из Южной Америки. До 850 тысяч шкур в год поступали во Францию и в ФРГ (иногда по под­ложным документам). Совершивший путешествие по Нилу на каяке от истоков до устья француз Андрэ Да­ви подметил: чем ближе к устью, тем мельче и пугливее встреченные крокодилы. В глубинных районах Африки их еще не так потрепали.

Печальные итоги налицо: почти исчез китайский ал­лигатор, оринокский крокодил сохранился в количестве около 200, а гангский гавиал — 150 особей. В 1971 го­ду на совещании по крокодилам их обитание в природе было признано безнадежным. Сиамских крокодилов на­считывается 14 тысяч, а кубинских — менее тысячи, но все они живут на фермах, в природе их, увы, уже нет. Не осталось, скорее всего, и широкомордого каймана в Аргентине. В категории исчезающих — черный кайман. На сегодняшний день принято считать вне опасности лишь 5 видов из 24: аллигатора с Миссисипи, крокоди­ла Джонсона, обоих гладколобых кайманов. Недавно к ним, к счастью экологов, присоединился нильский кро­кодил. И хотя в Красной книге сведения о них печа­тают на зеленых листах, остальные 19 в угрожающем состоянии.

«А как же быть с крокодилами-людоедами?» — ре­зонно возникает вопрос. Как, и их охранять тоже? И как увязать обоснованный ужас перед ними с теми примерами более чем дерзкого обращения, которые мы приводили выше?

В 1804 году русские моряки отправились в свое пер­вое кругосветное плавание на шлюпах «Нева» и «На­дежда». Стоило им сойти на берег на Яве, как группа их была осаждена крокодилами. Время от времени га­зеты мира публикуют такие сообщения: в Индонезии затонул паром, и сорок его пассажиров стали жертва­ми крокодилов. Во время второй мировой войны в бо­лотах Бирмы они растерзали более тысячи отступающих японских солдат. Биологи скептически относятся к этим данным, хотя признают, что по сей день число жертв крокодилов исчисляется несколькими тысячами в год.

И тем не менее вполне достоверна публикация, по общему мнению, «наиболее драматичная в анналах гер­петологии», где двое ученых отчитались в том, как их резиновую лодку на середине озера в Замбии разорвал крокодил. К счастью, биологам удалось спастись вплавь — крокодил был настолько поглощен лодкой, что забыл про людей. Видимо, ящер стерег свой ревир и лодку воспринял как вторженца: пища его не инте­ресовала.

Однако если подойти всерьез к крокодильему людо­едству, то китайского аллигатора, гладколобых кайма­нов и черного крокодила придется сразу же сбросить со счетов: из-за размеров — 1,2—1,5 метра. Тут сам гляди не попадись на обед какому-нибудь хищнику. Миссисипские аллигаторы, хотя и позволяют проделывать не­которым циркачам разные вольности по отношению к себе на арене, в своей родной стихии они ведут себя иначе. Вообще крокодил в воде совсем не то трусливое животное, которое удирает стремглав, будучи застигнутым на суше. Особенно свирепствуют они во время па­водков.

Многие журналы и газеты мирз опубликовали фо­тографии дрессировщицы из ФРГ Инги Коринг в окру­жении 5 чудовищ, 2 из которых лежат у нее на груди — именно миссисипские аллигаторы. Жертвой точно та­ких же аллигаторов стала в 1973 году десятилетняя де­вочка, а в 1975 году на реке Оклаваха аллигатор дли­ною около 4 метров жестоко искалечил одного биолога. Но это единичные случаи…

Гавиал, а также другие крокодилы с узким рылом — австралийский Джонсона (названный так в честь ко­миссара полиции), оринокский, африканский узкорылый, гавиаловый крокодил Малайского архипелага ни­как не людоеды. Узкое рыло — отличное приспособле­ние для ловли рыбы. При минимуме затрат «широкий радиус действия»: можно выискивать водных животных, тыча в переплетения подводных корней или в норки та­ким рылом. Конголезцы уверяют, что бог наградил аф­риканского узкорылого крокодила длинной мордой спе­циально, чтобы он мог воровать рыбу из вершен рыба­ков. Известен лишь один полудостоверный случай, где виновником таинственного исчезновения женщины в Се­верном Камеруне, заснувшей на берегу озера, мог быть узкорылый крокодил — озеро оказалось заселенным исключительно этим видом.

Остаются 3 вида кайманов и 8 настоящих крокоди­лов. Для большинства из них известны также единич­ные случаи нападения на человека. Стало быть, настоя­щих людоедов всего два: это самые крупные из кроко­дилов — нильский и гребнистый.

Гребнистого крокодила герпетолог Артур Лавридж характеризует следующим образом: «Широко распро­страненный и, к несчастью, наихудший из людоедов». Ему вторит Арнольд Ньюмен: «Живущий в морской во­де гребнистый крокодил — одно из самых агрессивных животных на Земле». Даже сравнительно мелкие кро­кодилы этого вида нападают на человека. Один кро­кодил-людоед, чуть побольше 2,5 метра, съел 2 чело­век.

Сын известного зоогеографа Ф. Дарлингтона служил во время второй мировой войны в чине капитана в про­тивомалярийном отряде на острове Новая Британия. Однажды, чтобы набрать воды для анализа, он по полузатопленному бревну добрался до середины болота и тут заметил всплывающего крокодила. Капитан начал отступать, но поскользнулся, упал в воду. Когда он всплыл на поверхность, трехметровый крокодил уже схватил его за обе руки и тут же начал вращаться во­круг оси, как он всегда поступает, когда надо оторвать кусок от слишком крупной добычи. Хотя Дарлингтон-младший был плотного сложения, он почувствовал, что крокодил тащит его на дно. Он стал колотить его нога­ми, но, по его собственному сравнению, это было все равно что бить по «морю патоки». Ноги налились свин­цом, секунды казались часами, но наконец (видимо, после удачного удара) крокодил отпустил человека. Дарлингтон поплыл к берегу, долго не мог выбраться из болота, скользя и падая в грязь, и только тут почув­ствовал боль. Левая рука была прокушена в несколь­ких местах, мышцы и связки порваны. У Дарлингтона оказался сложный перелом локтевой кости правой руки, но через 3—4 дня он уже мог писать левой и бриться: выздоровел легко и полностью.

Один европеец рассказывает, как был призван раз местный охотник на крокодилов, чтобы избавить жите­лей новогвинейской деревни от людоеда. Охотник был настолько уверен в себе, что использовал своего сына в качестве… живой приманки: мальчик плескался в во­де, пока отец ожидал, когда всплывет чудовище. Отец не промахнулся… Известно немало других жутких исто­рий о нападении крокодилов, дерзких и внезапных. В полицейских протоколах перечисляется, сколько сви­детельств трагедий извлекалось из крокодильих же­лудков.

В Индийском национальном музее есть красноречи­вый экспонат — на щите укреплены медные кольца и браслеты, которые носят индийские женщины на руках и ногах, — весом почти 7 килограммов. Все это извле­чено из желудка крупного гребнистого крокодила. Од­нако в густонаселенном штате Орисса, где к тому же высокая плотность гребнистых крокодилов, за 10 лет зарегистрировано лишь 4 случая нападения крокодилов на человека. С этими монстрами, как выяснилось, уда­ется установить контакт. Свидетельство тому — и куль­ты крокодилов, и отдельные прирученные особи. Кроко­дилы-любимцы были и у римского императора Гелно­габала, и у африканского юноши из Конго, нашего современника, которого со своим воспитанником снял на пленку американский кинооператор Льюис Котлоу. Да­же признаваемого всеми самым неукротимым и свире­пым (в период размножения он нападает на лодки) гребнистого крокодила можно приручить!

Немецкий этнограф Ганс Неверман, исследователь жизни папуасов на юге Новой Гвинеи, наблюдал и фо­тографировал вблизи прирученного старым рыбаком-индонезийцем гребнистого крокодила. На Суматре руч­ного гребнистого крокодила видел путешественник Ан­дерсон. Стало быть, даже разные особи относительно примитивного, по правде говоря, животного могут иметь индивидуальность.

Следует всегда помнить: самый опасный крокодил тот, которого не видно. Что же делать, если вы вдруг увидели его, но слишком поздно? Ихтиолог Георг Даль рассказывает: он со своим другом, герпетологом из Ко­лумбии Фредом Медемом, плыл ночью по реке на лод­ке, когда Фреда схватил за руку крупный крокодил. Даль не сразу понял, что же произошло, а крокодил уже выпустил руку и поспешно погрузился. Знакомый с повадками крокодилов ихтиолог был удивлен тем, что крокодил так быстро расстался с потенциальной пищей. Оказалось, Фред ткнул ему пальцем в глаз — единст­венную уязвимую точку ящера: этому приему его обу­чили индейцы-кофаны.

Ясно, что редкие виды не могут представлять опас­ности уже из-за того, что они редки, ибо их оттеснили в глухие уголки. Интересная ситуация сложилась в тех штатах США, где водятся аллигаторы. Еще не так дав­но они стояли на грани гибели, но сейчас этот вид стал наиболее «цивилизован» в смысле своего приближения к человеку. Когда на крокодилов возникла мода как на комнатных животных, предприимчивые бизнесмены на­воднили ими зоомагазины.

Из 1000 аллигаторов, доходивших до прилавка, гиб­ли 200, и остальные были не в лучшем состоянии. К счастью, мода эта прошла… Теперь аллигаторов-бро­дяг обнаруживают в городской канализации, на авто­страдах, в частных бассейнах и прудах, на взлетных полосах аэродромов. Поверхностно знающие повадки этих рептилий люди испытывают восторг. Поселивше­гося в их пруду аллигатора пытаются приручить, начи­нают подкармливать, дают кличку, вызывают из пруда, стуча в кастрюлю. Когда же об очередной подкормке забывают, аллигатор начинает искать ее сам — и хо­рошо, если ею становится только хозяйская кошка или собака. А поскольку чувства любви к животным алли­гатор в отличие от человека лишен, то вставший на защиту любимицы хозяин в лучшем случае может на­долго оказаться в больнице.

Если мы на краткий миг перенесемся из болот Фло­риды в национальные парки США и Канады и в Арк­тику, то столкнемся с очень похожим явлением — здесь попрошайничают белые и черные медведи, а также гризли. Зимовщики или туристы из самых гуманных по­буждений бросают им пищевые отходы. Звери воспри­нимают это как должное — начинают подпускать че­ловека все ближе и ближе. Затем настойчиво требуют положенного, когда же обед запаздывает, кидаются на собак или людей. Тут гремят выстрелы карабинов и сочиняются рассказы о коварстве диких животных.

О нездоровой привычке подкармливать крупных и опасных зверей в заповедниках, приваживать их к жилью много пишут сейчас биологи-охотоведы. Они призывают людей, правда большей частью напрасно, не вторгаться со своими мерками в жизнь дикой при­роды.

Другой неожиданный результат любви к крокоди­лам. «Друзья животных» завезенным в США из Колум­бии кайманам, когда те им надоедали, предоставляли свободу. И вот в I960 году во Флориде обнаружили первых свободных кайманов, а в 1974 году были на­лицо признаки их процветания в каналах дренажной системы — крошечные кайманята… Такое незапланиро­ванное обогащение фауны, как правило, ничего хороше­го не влечет. Кстати, на Кубу тоже завезли каймана — сознательно, в коммерческих целях. Сразу же возникла угроза существованию аборигенного вида — кубинского крокодила.

Все вышесказанное, конечно, не повод для истреб­ления крокодилов. По всему миру сейчас охраняют крупных хищников, ядовитых змей и других животных, становящихся иногда причиной гибели человека. В за­поведных угодьях за ними сохранено право властвовать в своей среде, а люди могут там наслаждаться карти­нами первозданной природы, представить себе мир, каким он был до их появления, когда ящеры правили во влажных тропиках.

Однажды был случаи, когда крокодил оказал услу­гу человеку. Сидел рыболов с удочкой на берегу одного озера в Шри-Ланке. Он зачем-то нагнулся, и в этот момент через него перелетел леопард. Не рассчитал зверь прыжка, целился в спину, а плюхнулся в воду, где он угодил в пасть огромного крокодила. История почти мюнхгаузенская, но правдивая! Крокодил, види­мо, патрулировал близ рыболова тоже не бескорыст­но…

В любопытных взаимоотношениях находятся жители одной из деревень Индии, расположенной на заповед­ной территории, и проживающие там же гребнистые крокодилы. Люди наловчились изымать свежую добычу у крокодилов. За год, по наблюдениям охраны заповед­ника, у крокодилов было отобрано 7 пятнистых оленей, 1 олень-замбар, 3 диких кабана. Крокодилы, лишенные добычи, вынуждены искать новую. Поскольку копытных в заповеднике не так много, такой поиск делает их по­тенциально опасными для человека и домашних живот­ных. Поэтому охрана заповедника стремится этот про­мысел пресечь.

Что же предпринимают для спасения крокодилов? Одной Красной книгой и заповедниками, как видно, не обойтись. Облик глухих уголков планеты меняется, осу­шаются болота, загрязняются реки, меняется их режим. Биологи считают, что вернуть сейчас, скажем, аллига­торов в их прежние природные местообитания не более реально, чем восстановить в прериях прежнее поголовье бизонов. Помочь им выжить, полагают они, может раз­ведение на фермах. Сохранившись в неволе, регулярно размножаясь, вид спасен от уничтожения, сохранен его генофонд. Не одни крокодилы воскрешены методом разведения в неволе. Безусловно, человечество не может сохранить в неприкосновенности все природные место­обитания диких животных. Пусть в неволе, на фермах, или в зоопарках — это все же лучше оскалившихся му­зейных чучел. Как же спасают наиболее редких кро­кодилов?