2 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Природные условия бассейна Индигирки, пронизанного вечной мерзлотой, неодинаковы. В верхнем течении ре­ка проходит почти тысячекилометровый путь поперек громадной горной системы — хребта Черского. В преде­лах этой горной системы в долине Индигирки только два участка пригодны для выпаса скота и сенокосных угодий — Оймяконская котловина и Момская низмен­ность. Сюда и устремились когда-то древние поселенцы.

Оймяконская котловина со всех сторон окружена го­рами. Естественно, что такое место труднодоступно и поэтому долгое время оставалось в стороне от немногих путей, которыми следовали древние племена. Как свиде­тельствуют историки и археологи, Оймяконская котло­вина начала заселяться только в нынешнем тысячелетии. Остатки древних поселений без особо точной датировки известны и вблизи поселка Оймякон. До прихода яку­тов здесь обитали предки тунгусов, ламутов и юкагиров. Только в первой половине XVII столетия в верховья Индигирки пришли из Прибайкалья предки якутов.

Не исключено, что тогда же возник и поселок Оймя­кон, хотя документальные данные об этом и отсутству­ют. Поселок расположен на левом берегу Индигирки, между крупными левыми притоками ее — реками Куйдусун и Кюентя. Выгодное географическое положение позволило ему впоследствии стать центром обширного района, равного по площади небольшому западноев­ропейскому государству (В настоящее время центр Оймяконского района перенесен в по­селок Усть-Нера).

В XVII же веке по Индигирке через Оймякон (в ко­тором уже обитали оседлые поселенцы) спустился от­ряд казака Ивана Ерастова, а также экспедиция казачь­его десятника Михаила Стадухина. В составе экспеди­ции находился и весьма известный впоследствии Семен Дежнев. В то время Индигирка начала осваи­ваться ниже Большого Ущелья («шиверов»), в удобной Момской низменности, а позднее и в низовье, где воз­никло древнее поселение Русское Устье.

Но Оймякон служил не только опорной базой кочев­ников-скотоводов. В XVII и XVIII столетиях он был также важным пунктом на Якутско-Охотском тракте. Этим трактом, ветхие следы которого сохранились и поныне, пользовались первые русские землепроходцы. По нему даже проходила телеграфная линия, остатки полу­сгнивших опор ее изредка встречаются и теперь. Неко­торые промежуточные пункты («борогоны») переросли теперь в современные поселки, а другие к настоящему времени уже не сохранились.

Знаменитый русский моряк и путешественник, уче­ный-гидрограф, участник экспедиции Биллингса Гавриил Андреевич Сарычев в конце XVIII века дважды следо­вал через Оймякон. Впервые он остановился здесь в марте 1-786 года по пути из Якутска в Охотск. Как от­мечал Г. А. Сарычев, путешествие оказалось очень труд­ным, зима стояла необыкновенно лютая, транспортом служили главным образом не очень удобные оленьи либо собачьи упряжки. Второе путешествие через Оймякон он совершил в 1787 году из Охотска, направляясь в бас­сейн Колымы, где предполагалось построить суда, необ­ходимые экспедиции Биллингса для выхода в Северное Полярное море (что и было осуществлено). По пути на Колыму Г. А. Сарычев преодолел хребет «отменной вы­соты», которому впоследствии присвоено его имя, а за­тем через хребет Улахан-Чистай спустился в левый при­ток Колымы — реку Зырянку — и далее по Колыме до­стиг поселка Средне-Колымск. Г. А. Сарычевым впервые описан Верхоянский хребет, упоминаются им и другие горы, входящие в систему хребта Черского, и Индигир­ская низменность.

Первые геолого-географические сведения об Оймя­конском районе и бассейне Индигирки принадлежа? польскому конфедерату Ивану Дементьевичу Черскому — человеку необыкновенной судьбы. Его сослали в Сибирь за участие в польском восстании в 1863 году. Освоив самостоятельно профессию геолога, И. Д. Черский вел исследования так, что собранные им материалы по гео­логии края не потеряли своего значения до настоящего времени. В 1891 году И. Д. Черский, следуя из Якутска, тоже вышел к Оймякону. Дальнейший путь его лежал в бассейн Колымы, куда он добрался в том же году, К сожалению, И. Д. Черский, не дойдя Нижне-Колым­ска, в 1892 году скончался, и исследование обширного края Северо-Востока прервалось на долгие годы.

В настоящее время, и вполне обоснованно, за Оймя­коном закрепилась слава Полюса холода. Действитель­но, это самое холодное место Северного полушария, где температура, правда очень редко, опускается до минус 70°С. О том, что в районе Оймякона необыкновенно хо­лодная зима, известно уже давно. В старых учебниках по географии о Колымо-Индигирском крае даже писа­ли, что «здесь птицы падают, замерзая на лету, а же­лезо становится хрупким, как стекло».

А теперь перенесемся вниз по течению, до выхода Индигирки из объятий хребта Черского. Ниже порожи­стой части реки, где она прощается с громадами Момского хребта, издревле проходила тропа («тракт») из Верхоянья в бассейн Колымы. Русские землепроходцы появились здесь в то же время, что и в Оймяконе. При­мерно в 40-х годах XVII века тот же Михаил Стадухин, спускаясь вниз по Индигирке (начав путешествие ниже порогов, или шиверов), достиг Ледовитого океана.

Тогда же, как полагают, из бассейна Яны к Индигир­ке устремился отряд енисейского сотника Посника Ива­нова. Он следовал по сухопутью вдоль рек Туостах, Догдо и в дальнейшем вдоль левого притока Индигир­ки — Сюрюктяха. Посник Иванов вышел к Индигирке севернее Момскойнизины и, перебравшись на невысокий правый берег ее там, где кончаются горы Момского хребта, построил Зашиверск. Из зимовья в дальнейшем вырос город Зашиверск, просуществовавший почти 200 лет. Вероятно, географическое положение города спо­собствовало превращению его в своеобразный, по тому времени крупный, центр на северо-востоке Якутии, где перекрещивались пути землепроходцев. Очень красочно о нем говорит академик А. П. Окладников: «Кто не слышал о Мангазее! (Мангазея — русский город, основанный в начале XVII века на севере Западной Сибири на реке Таз. В связи с тем, что пушной зверь в этих местах был истреблен, город потерял свое значение; на­селение ушло из города, а гарнизон переведен (1672 год) на Енисей в Туруханское зимовье) А кто слышал о заполярном Зашиверске, столь же старинном русском городке, затерянном еще глубже в просторах Сибирской тайги и тундры, окруженной легендами и тайной?

Древний город давно исчез и стал достоянием исто­рии. Легенды говорят, что когда-то у стен казачьей крепости устраивались шумные ярмарки, на которых с драгоценной пушниной собирались со всех концов люди тайги и тундры. Навстречу им из ворот крепости, увен­чанных высокой башней-колокольней, выходили купцы с разноцветным бисером, железными изделиями и, ко­нечно, с “огненной водой” — зеленым вином» (Окладников А. П. Там, за далеким шивером.— «Социалистиче­ская Якутия», 1969, 12 сентября).

Значение Зашиверска необычайно велико. На огром­ном пространстве Северо-Востока, глубоко в Заполярье, между Леной и Колымой, это был единственный фор­пост русского влияния. Но в конце XVIII века страшная эпидемия черной оспы унесла почти всех жителей, и За­шиверск как город перестал существовать, хотя тамеще долго оставалось несколько семейств, в том числе и семья священника (Последняя жительница исчезнувшего города «мещанка» Тарабынина умерла 105 лет от роду в 1915 году).

Достопримечательность бывшего города — Спасо-За­шиверская церковь трехсотлетней давности. Она сохра­нилась до наших дней, и о ней не однажды упоминалось в литературе. Деревянная шатровая церковь и коло­кольня представляют исключительный интерес как цен­ные памятники древнерусского зодчества.

В настоящее время эти чудом сохранившиеся со­оружения перевезены в Новосибирский Академгородок, где создается музей под открытым небом. И теперь от бывшего города осталась лишь кочковатая, заболочен­ная площадка, поросшая травой, да кое-где стелется мелкий кустарник. А рядом бурлит Индигирка, напоми­ная о том, что время, как и бурный поток ее, необратимо.

Кстати сказать, такая же судьба постигла неболь­шой древний поселок Полоусный, расположенный в низовьях Индигирки: жителей его унесла та же черная оспа. До наших дней (1948 год) в поселке сохранилась часовенка около небольшой деревянной церквушки на берегу протоки речкиПолоусной. В ней похоронена дочь попа, умершая именно от черной оспы, о чем свидетель­ствует запись в церковной книге. На месте старинного русского поселения — ровесника Зашиверска — в 1948 го­ду основана база Нижне-Индигирского геологического управления.

И еще одно древнее поселение, заслуживающее вни­мания, имеется на Индигирке — Русское устье (В настоящее время это поселение переименовано в поселок По­лярный). Древ­нее и современное. В самом низовье Индигирки живут русские люди, попавшие сюда сотни лет тому назад. Об этих местах и людях написана большая книга (Биркенгоф А. Л, Потомки землепроходцев. М., «Мысль», 1972). Вот что говорит А. Л. Биркенгоф, участник экспедиции Нарком-водтранса, которая в начале 40-х годов проводила ра­боту в бассейне Индигирки: «И в этом-то отдаленней­шем районе, за неподвижными стенами неведомых гор­ных хребтов, за морем молчаливой, почти безлюдной тайги, за линией полюсов холода, у края лесов — в ни­зовьях Индигирки — была обнаружена горсточка, не бо­лее 500 человек, русских людей. Эти русские люди, по­речане-нндигирщики, сотни лет обитавшие в почти пол­ной изоляции на берегах «матушки-Индигирки», никогда (во всяком случае еще лет 20—30 тому назад) не видели колеса, дальность пути измеряли древними «днищами» (синоним якутского кёса) или, если расстояние короткое, временем, необходимым для того, чтобы в чайнике на огне вскипела вода («время прошло де — дак с чайник поспеть») или сварилось мясо, и при помощи других сравнений; они смешивали свинью с кошкой, так как ни­когда не видели ни того, ни другого животного; спраши­вали: “Как растет мука?”, удивлялись («мудрена Русь») объяснениям и не верили им». А. Л. Биркенгоф прожил среди русских «индигирщиков», как говорит он, неза­бываемый год из трех лет пребывания на Крайнем Се­вере. Прижатые почти к Ледовитому океану, один на один с суровой природой, преодолевая всяческие невзго­ды и борясь за жизнь, люди эти сохранили русский язык, передавая из поколения в поколение свои обычаи

Таковы четыре древних поселения на Индигирке — Оймякон, Зашиверск, Полоусный и Русское Устье. За­шиверск и Полоусный стали достоянием истории, а два других обрели новую жизнь.

Индигирский бассейн — край вечной мерзлоты, холод­ный и равнодушный ко всему, на протяжении сотен лет развивался медленно, как бы в полудреме. Чтобы услы­шать голос человека, порой требовалось преодолеть сотни километров, путешествуя по бескрайним просторам дни и ночи. Помехой в немалой степени служили трудно­преодолимые горные хребты и вершины, отпугивающе сверкавшие издали, словно гигантские сабли.

Но прошли годы, и горы, таящие огромные богатства, привлекли к себе внимание людей и заставили по-иному взглянуть на этот край. Горы были обузданы людьми, но не вдруг и не по щучьему велению, а путем познания их и ценой огромных трудовых усилий. И тут мы долж­ны возвратиться в верховья Индигирки, в поселок Усть-Неру, который возник совсем недавно и может многое поведать о героической эпопее северного края, о его преобразовании в развитый горнопромышленный район.

Все началось как будто с небольшого — со ставшей теперь уже легендарной экспедиции С. В. Обручева, работавшей в бассейне Индигирки в 1926—1930 годах. С. В. Обручевым открыт и огромный хребет, которому присвоено имя выдающегося исследователя Северо-Во­стока И. Д. Черского. После И. Д. Черского это была первая целенаправленная геологическая экспедиция. Она много сделала для познания геологии края и впер­вые отметила признаки золотоносности. С. В. Обручев отразил научные результаты экспедиции во многих тру­дах и особенно в книгах «В неведомых горах Якутии» (1928 год), «Колымо-Индигирский край» (1931 год) и «Индигирская экспедиция 1926 года» (1933 год).

С тех пор, по существу, и началось интенсивное осво­ение бассейна Индигирки, успешно продолжающееся и сейчас.

Освоению способствовали прежде всего мероприятия общесоюзного значения. К ним относится создание пор­та Нагаево и города Магадана. Отсюда поступало все необходимое для освоения Индигирского края, особенно усиленно, когда Колымское шоссе (автомагистраль), идущее от бухты Нагаево, достигло поселка Усть-Нера (протяженность 1100 км). Всесторонняя связь Индигир­ки с портом Нагаево и Магаданом не прерывается и по сей день.

Значительной предпосылкой для дальнейших поиско­вых работ в бассейне Индигирки явилось открытие И. И. Галченко, а затем Е. Т. Шаталовым в начале 40-х годов участков россыпного золота.

В 1937 году здесь приступила к работе постоянная геологическая экспедиция. Это и есть год рождения по­селка Усть-Нера. С тех пор кипучая деятельность в нем не угасает ни на час. Усть-Нера стала центром, откуда снаряжались и шли в горы и долины отряды и партии геологов, геодезистов и специалистов других профессий. К зиме они возвращались из разных далей в поселок нередко с хорошим «уловом» — открытием россыпных либо коренных месторождений золота, олова и других металлов. Вскоре были выявлены месторождения, по­служившие основой для организации горнопромышлен­ных предприятий.

Так на месте глухой тайги появился очень нужный поселок, основанный людьми, увлеченными своим делом до самозабвения. Мне довелось вести геологические ис­следования в бассейне Индигирки в разные периоды со­временного освоения края. Часто пришлось бывать в Усть-Нере и встречаться со многими людьми. Поражали их сплоченность, высокая культура, широта взглядов и необыкновенный оптимизм. Они не ограничивались толь­ко профессиональным кругом вопросов, хотя это и было главным в их жизни. Нередко устраивались лекции и диспуты на разные темы, постановки самодеятельного драмкружка, вечера песни и т. д., и не во Дворце куль­туры (он появился сравнительно недавно), а в обыкно­венном бревенчатом бараке.

Излишне говорить о том, что людям здесь было очень трудно: на их долю выпали почти нечеловеческие тяготы. Кругом таежные дебри, вязкие непролазные за­болоченные низины, непреодолимые горные вершины, порожистые бурные реки, а зимой трескучие морозы, неистовая пурга, снежные заносы. Вот что писал когда-то В. Серошевский об этих краях: «…все исчезает под толстым покровом льда и снега, все превращается в молчаливую беломраморную усыпальницу, накрытую студеным небом… Ничто не нарушает глубокой тиши­ны. Разве гул трескающейся от холода почвы, подобно грому, прокатится судорожно по окрестностям, и больше ни звука. Тихо. Слышно, как шелестят летящие к земле звездочки инея, и холодно — так холодно, что путник поч­ти рад безлюдью, рад, что никто, кроме него, не страда­ет от этой невыносимой стужи» (Серошевский В. Предел скорби.Рассказы. Т. 2. Спб., «Зна­ние», 1908). Да, условия для рабо­ты здесь не из легких, это относится и к далекому прош­лому, и к настоящему времени. Казалось, вся природа встала поперек пути людей. А они не отступали, настой­чиво осваивали просторы.

Индигирка не устояла перед их натиском и все в большей и большей степени, от верховья до самого устья, стала раскрывать им свои горные тайники.

Многое можно рассказать о неунывающих энтузиас­тах прочно осевших у самого Полюса холода. Но. луч­ше всего о них рассказывают их дела. Прошло не так уж много времени, а добываемый в бассейне Индигирки металл (главным образом золото) с лихвой покрыл вес затраты, необходимые для поисковых работ, строитель­ства поселков, горнопромышленных предприятий, до­рог и т. п.

Усть-Нера между тем росла и строилась. И теперь это уже не просто таежный поселок, а поселок город­ского типа, притом с хорошей планировкой, в котором немало современных многоэтажных жилых домов. По­строена шоссейная дорога, связывающая Усть-Неру с Магаданом, Сусуманом и другими населенными пункта­ми. По сухопутью зимой из Усть-Неры можно проехать и в Якутск.

Значительно позднее, чем Усть-Нера, в верховьях крупного левого притока Индигирки — реки Уяндины — в 1950 году возник другой крупный поселок — ныне рай­онный центр Депутатский, чья судьба тесно связана с развитием оловянной промышленности Якутии. К нему еще в 1949 году от Индигирки (от поселка Полоусного) проложена «дорога жизни» протяженностью 450 км.

Но Индигирка не всегда благосклонно относится к Усть-Нере, так же как и к другим «своим» поселкам. Вот только два примера. Однажды в раннюю весеннюю пору, которая радовала жителей поселка долгожданным потеплением и яркими солнечными лучами, вдруг раз­разилось настоящее стихийное бедствие. В Индигирке уровень воды поднялся почти на 8 м, чего раньше не бы­вало. Причиной послужило более раннее, чем обычно, вскрытие реки Меры. Вода вышла из берегов, затопив поселок. Дома были залиты трехметровым слоем воды. Она сносила все, что встречалось на ее пути, в том чис­ле и деревянные дома. Натворила тогда Индигирка мно­го недоброго. Это произошло в 1951 году.

А вот совсем недавний случай. В конце июня 1Э72 го­да вода заметно прибавилась в Индигирке и вышла из берегов. Прибрежную часть поселка начало затапливать. Пришлось в спешном порядке принимать меры пред­осторожности и прежде всего эвакуировать людей в безопасные места. Но вскоре вода спала и все обошлось сравнительно благополучно.

Сколько раз Индигирка замахивалась на поселок — трудно сосчитать. Но, за редким исключением, удары ее наносили довольно сносный урон.

Много других поселений расположено на берегах Ин­дигирки и ее притоках, большинство которых выросло в последние годы. Это поселки горнопромышленных пред­приятий, геологов-разведчиков, скотоводческих хозяйств и некоторые другие. Люди в них, несмотря на суровые условия северной природы, продолжают осваивать бо­гатства уже во многом покоренной Индигирки.