3 роки тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

В конце первого тысячелетия средневековый уклад начал постепенно подтачиваться и разрушаться. Вместе с отмиранием феодализма теряет свое господство и церковь. Среди факторов, способствовавших разруше­нию феодального уклада, немаловажную роль сыграло возникновение и развитие городов, рост их экономиче­ской и политической мощи. Города возникли при круп­ных усадьбах, монастырях и церквах. Вначале они представляли собой небольшие укрепления, состоящие из замков и башен, окруженные высокими стенами. В укрепленные пункты стекалось население. Городское население постепенно увеличивалось. Рост городов со­провождался вытеснением натурального хозяйства и перенесением всей экономики из деревень в города. Уже в начале XII столетия значительная часть кресть­ян находилась на положении арендаторов «хозяйской» земли. С каждым десятилетием число их росло. Барщина сменилась оброком. Вилланы (Виллан (от лат. villanus) — в эпоху феодализма — крестья­нин: во Франции — лично свободный крестьянин, державший землю от помещика, которому был обязан различными повинно­стями; в Англии — крепостной) работали уже не только на сеньоров и монастыри, но и на городские рынки, а это усиливало зависимость хозяев от кресть­ян, постепенно превращавшихся из «барских» в «мир­ские», в ремесленников.

По мере роста городов вилланы стали отмежевы­ваться от села. В городах появились новые классы: ремесленники и буржуазия. Политический и экономи­ческий рост городов усиливал тягу к науке и просве­щению и все больше подрывал авторитет церкви.

Человек, загипнотизированный влиянием религии, стал перерождаться. Дух мирской стал брать верх над духом церковным. Спадают чары с писаний «отцов церкви» и схоластов. Усиливается борьба за земные блага жизни и удовлетворение насущных потребностей человека. А вместе с тем растет интерес к подлинно ан­тичному миру — его поэзии, его искусству, его науке.

Другим фактором, способствовавшим пробуждению людей этой эпохи от гипноза, навеянного церковью и схоластикой, служили крестовые походы, которые осу­ществлялись с конца XI по конец XIII столетия.

Социально-экономические причины крестовых по­ходов в страны Восточного Средиземноморья сводились в основном к стремлению феодалов и самого крупней­шего феодала — церкви — расширить свои владения, осесть на новых территориях, поработить новые массы крестьян, получить новые доходы. К тому же западная церковь стремилась подчинить себе восточную, увели­чить количество епархий. В крестовых походах участ­вовали самые разнообразные слои населения, движи­мые собственными интересами. Торговцы стремились ликвидировать своих восточных конкурентов и стать монополистами. Угнетенные народные массы искали избавления от феодального гнета, а вдохновители по­ходов полагали, что участие в них отвлечет народ от все более обостряющейся классовой борьбы. У всех был расчет, свои земные соображения.

Но расчеты не оправдались и интерес к походам ослаблялся, а постепенно и совсем иссяк. Это разочаро­вание нашло отзвук в сочинениях трубадуров, в кото­рых говорилось: «Как будто я не могу молиться богу так же в Париже, как и в Иерусалиме! Дорога в рай не обязательно должна идти через моря». А народ заяв­лял: «Если богу было угодно освободить святой город (Иерусалим.— В. Ф.), он мог бы исполнить это и без военных походов крестьян». Все это сильно подрывало авторитет церкви, вдохновительницы походов. Народ­ные массы, приведенные в движение походами, почув­ствовали острый интерес к житейским благам и право на удовлетворение своих запросов, в числе которых многим уже стали дороги запросы умственные, стиму­лированные знакомством с природой и образом жизни в заморских странах.

Создаются светские школы взамен церковных. В них проникает дух свободомыслия. Нарождается и высшая школа (studia generalia) в конце XII и в XIII столетии, когда в ряде городов создаются университеты (Па­риж — 1150 г., Болонья — 1158 г., Монпелье — 1180 г., Оксфорд — 1200—1229 гг., Неаполь — 1224 г., Кем­бридж — 1257 г., Рим — 1303 г., Прага — 1348 г., Краков — 1384 г.). Университет в Средневековье пред­ставлял коллегию магистров — ученых-преподавате­лей. Слушателями университетов были юноши разных национальностей.

Университеты развивались медленно. В них препо­давались богословие, медицина, юридические, естест­венные науки и «свободные искусства». Помимо про­хождения систематических курсов, в этих учебных заведениях периодически устраивались диспуты, при­влекавшие массу слушателей.

В университетах и во многих монастырях в XIII столетии переводятся на латинский язык труды антич­ных ученых, и прежде всего Аристотеля. В начале это­го же столетия создается два новых ордена — орден францисканцев (1208 г.) и доминиканцев (1215 г.), на­званные так по имени их основателей: Франциска Ассизского и Доминика. В первый период своего суще­ствования они играли прогрессивную роль. Члены этих орденов учили: «Из школ все наше благополучие, вся наша слава, все наше счастье». Францисканцы и доминиканцы, отвечая на социальный заказ выдвинувшей их эпохи, выделяли из своей среды мыслителей, философов, ученых, любящих природу и зараженных вольнолюбивым духом городов.

Исключительно яркой фигурой этой эпохи был английский философ и ученый Рожер Бэкон (около 1214—1292 гг.). Образование он получил в Оксфорде и Париже. Оба эти города в то время были в зените сво­ей славы. Оксфорд отличался свободомыслием, Па­риж — схоластической мудростью. Бэкон ищет точных знаний, подвергает сомнению авторитеты прошлого, резко критикует схоластический метод (Под схоластикой понимается средневековая религиозно-идеалистическая философия, выполнявшая роль служанки бого­словия. Схоластика — враг опытному знанию природы. Она из­вращала труды Аристотеля и других античных философов).

Слушая в Париже лекции знаменитого схоласта Альберта Великого, он в отличие от большинства вос­торженных слушателей не удовлетворяется схоластиче­скими речами вместо науки и книжной мудростью вме­сто живой действительности. О других мыслителях того времени, лекции которых он слушает, Р. Бэкон го­ворит, что все они в лучшем случае «аристотелевы обезьяны», а в худшем — «кретины и ослы».

По завершении образования он возвращается в Окс­форд, где читает лекции и пишет научные труды. В сво­их лекциях и книгах он бичует невежество, подрывает церковные авторитеты. Он пишет, что нет большей опасности, чем невежество, и нет ничего достойнее изучения мудрости, прогоняющей мрак невежества, осо­бенно подчеркивая, что от этого зависит благосостояние мира. Он призывает к изучению наук о природе, из ко­торых человек может извлечь для себя пользу.

Есть три источника знания, говорит Бэкон: это — авторитет, разум (то есть отвлеченное силлогистическое знание) и опыт. Но авторитет недостаточен, если у него нет разумного основания, да и разум сам по себе не в силах отличить софизм от подлинного аргумента, если он не может оправдать его опытом. У Р. Бэкона уже можно найти определенные высказывания в пользу того, что только опыт дает настоящее и окончательное представление об истине, и этого не могут сделать ни авторитет, ни отвлеченное доказательство. Шестая часть его труда идет полностью под девизом: «без опы­та ничего не может быть вполне познано» (то есть без опыта нет знания). Бэкон ищет точного знания. И по­этому он горячо ратует за изучение математики.

Биологические идеи Бэкона немногочисленны, но и они обращают на себя внимание. В этой области прежде всего необходимо отметить то, что Р. Бэкон за 500 лет до французского естествоиспытателя Ламарка (1744—1829 гг.) впервые изложившего целостную теорию эволюционного развития живого мира, указал на некоторые качественные отличия живой материи от мертвой. «Тела неодушевленные не размножаются, не производят себе подобных особей, так как камень не рождает камней, тогда как человек производит на свет человека, а осел — осла», — пишет он и тут же добав­ляет, что как одушевленные, так и неодушевленные те­ла слагаются из одних и тех же материальных элемен­тов. Р. Бэкон первым среди ученых заявил о единстве материального субстрата для тел живой и мертвой ма­терии. Он указывает на роль солнца в жизни организ­мов, на влияние среды и климатических условий, на инстинкты животных, на вопросы гигиены и диетики. Все это сказано им кратко, порой брошено мимоходом, но всегда отмечено печатью самобытности.

Рожер Бэкон проповедовал материалистические тенденции, призывал к опытной науке. Он — новатор в науке, противник слепой веры в авторитеты, защит­ник свободы мышления и обновления науки на осно­вании наблюдения и опыта. Но в то же время он был религиозным человеком, а отсюда и эклектиком. Как и у описанных выше деятелей эпохи средневековья, в нем боролись два мировоззрения. Его прекрасно оха­рактеризовал Джакомо Барцелотти словами: «Рожер Бэкон ставит в своей келий рядом с требником печи и реторты алхимика; сосредоточенные размышления схоластика и восторги мистика чередуются у него с тончайшими наблюдениями явлений» (Цитируется по книге В. В. Лункевича «От Гераклита до Дарвина», т. 1, стр. 210).

Это можно объяснить только условиями той эпохи, в которой жил и работал Р. Бэкон, его современники и предшественники.