8 місяців тому
Немає коментарів

Sorry, this entry is only available in
Російська
На жаль, цей запис доступний тільки на
Російська.
К сожалению, эта запись доступна только на
Російська.

For the sake of viewer convenience, the content is shown below in the alternative language. You may click the link to switch the active language.

Здесь от недугов любых средство открыто тебе.

Я полагаю, что сад — это неба частица, где правят

Боги: ведь травам дано самую смерть победить

Луксорий

Прежде чем продолжить знакомство с сортами яблони, груши, айвы, собранными в «Руткевичах», задержимся немного, перелистаем страницы истории, вспомним значение некоторых понятий. Хотя сам термин horticulture — садоводство (от латинского hortus — сад и cultus — культивировать), как считают исследователи, появился сравнительно недавно (американский помолог Дж. Дженик в книге «Основы садоводства» указывает, что впервые этот термин встречается в трактате ботаника П. Лауремберга, написанном в 1631 году), то что мы называем садами, а следовательно, и садоводство имеют древ­нюю историю.

За несколько тысяч лет до нашей эры в Древнем Египте существовали сады с бассейнами. Вавилон и Ассирия добавили к технологии садоводства искусственно орошаемые террасы, сады и парки. Висячие сады Вавилона, известные больше как сады Семирамиды, считались одним из семи чудес древ­него мира.

Их повелел соорудить вавилонский правитель Навуходоносор, правивший в VI веке до нашей эры. На террасах огромной башни был насыпан толстый слой плодородной земли, куда высаживали редкие растения. Ярусы садов поднимались уступами и со­единялись широкими лестницами. Орошались эти сказочные сады при помощи сложной системы на­сосов.

В китайской Энциклопедии сельского хозяйства говорится, что еще в X веке до нашей эры была известна культура персиков, а 2000 лет назад лиш­ние завязи на деревьях удаляли, ударяя по веткам палкой, то есть, говоря современным языком, нор­мировали урожай. В древнеиндийском философском эпосе «Махабхарата» описаны сады, окружающие Индрапрастху — столицу пандавов, которая находи­лась на месте нынешнего Дели.

По приказу властителя Древней Персии Ки­ра II Великого (VI век до нашей эры) дороги об­саживали плодовыми деревьями.

У древних римлян покровителями садов считались Вертумн и Помона. Вертумна всегда изображали с ножами для обрезки, ножницами и другими са­довыми инструментами, а Помону — с фруктами и цветами.

Садоводство Западной Европы имеет глубокие корни. При раскопках свайных построек, возведен­ных 5000 лет назад, найдены крупные сушеные яблоки. Ученые утверждают, что это не дички, а пло­ды, выращенные человеком.

Еще до нашей эры садоводство было известно и на территории России. Им занимались, в частно­сти, проживавшие в средней части Дона скифы. По­сетивший эти места греческий писатель Геродот, рассказывая о представителях одного из племен, писал: «Они имеют деревянные дома и храмы, воз­делывают землю, едят хлеб, имеют сады».

Древние истоки садоводства обнаружены в наших среднеазиатских республиках. Результаты исследова­ний позволяют считать среднеазиатский очаг садо­водства одним из самых старинных.

В Киевской Руси первые сады закладывались при монастырях. Славился сад Киево-Печерской Лавры, заложенный при Ярославе Мудром в 1051 году. Киевские князья Юрий Долгорукий и Андрей Бого­любский содействовали расширению садоводства во Владимире-Суздальском и Московском княжествах.

Первые сведения о наличии плодовых культур в юго-западной части Белоруссии относятся к X—XII векам. В Статусе княжества Литовского (1588 год) предусматривалось наказание за поруб­ку или выкапывание привитого плодового дерева.

Во время татарского нашествия садоводство пришло в упадок, восстанавливаться оно стало с превращением Московского княжества в сильное централизованное государство. В конце XIV века при Иване III в Кремле и напротив Кремля, на месте теперешней Софийской набережной были разбиты сады. В Аптекарском (теперь Александров­ском) саду, кроме лекарственных трав, выращивали и плодовые деревья.

В изданном при Иване Грозном «Домострое» среди всевозможных правил и наставлений, затра­гивающих почти все сферы жизни горожанина, встре­чаются и сведения по садоводству.

Как свидетельствуют многие письменные источ­ники, наибольшей популярностью пользовались вишня и яблоня. Были известны техника ведения этих культур и различные виды прививок.

Широко использовались в пищу также и плоды дикой яблони. Вот одна из бытовавших в то время рекомендаций: «Дикие яблоки» в печи печеные или вареные могут употреблены быть… или, выжав сок, делать яблоновку, которая с примесью садовых яблоков на вкус хотя жестковата, однако здорова и пить можно. Сей же сок можно употреблять в ку­шанье, наипаче рыбное, вместо уксуса».

В 1685 году по указанию царя Михаила Федо­ровича был создан большой сад в Рубцове (Покров­ское). «Наводили» его русские садовники Денис Мат­веев, Иван Каверин, Авдей Романов, Кирилл Сергеев и Сергей Иванов.

В романе-эссе «Память» Владимира Чивилихина есть строки, которые, нам кажется, уместно здесь процитировать. «Все мы слышали о висячих садах Семирамиды, но что вы знаете, дорогой мой любо­знательный читатель, о московских висячих садах? Они когда-то украшали кручи кремлевского холма, покоясь на каменных сводах и свинцовых поддонах. Есть документ, свидетельствующий, что после пожара 1637 года из пруда было вынуто 176 пудов и 10 фун­тов расплавленного свинца. В 1685 году при хоро­мах царицы Натальи Кирилловны был устроен «ви­сячий» сад, на поддон которого пошло 639 пудов свинца, а просеянная садовая земля насыпалась толщиною в аршин и площадью в сорок квадратных саженей. И как знать, не вернутся ли наши архи­текторы при завтрашнем градостроительстве к своего рода «висячим» садам на крышах и ступенчатых этажах?».

Один из таких садов в Кремле занимал простран­ство от Архангельского собора до Боровицких ворот и имел 62 сажени (132,28 метра) длины и 8 саже­ней ширины.

В царствование Алексея Михайловича были созданы два больших сада в Измайлове под Москвой. Специально для этого у крестьян села Ясенево «за­куплено 100 деревьев слив, за что уплачено 12 рублей 25 алтын».

В судебнике Алексея Михайловича «Уложение» в главе X имеется специальная статья, предусмат­ривающая наказание за воровство яблок и порчу деревьев.

Большое развитие садоводство получило при Петре I. Для содействия развитию садоводства по приказу царя появились образцовые сады в Петер­бурге (нынешний Ботанический сад), в Москве (Ботанический сад Московского университета), в Чугуеве, Киеве, Воронеже, Дербенте и некоторых других городах.

Основная масса садов в окрестностях Петербурга была заложена саженцами из центральных губерний. Только за один 1714 год управитель садовых дел в Москве отправил в Петербург 10 тысяч саженцев яблони.

Петр I поощрял всех, кто желал заниматься садоводством, отводом земель и разными льготами. Везде, где останавливался царь во время поездок по России, он собственноручно сажал плодовые деревья. Так, во время посещения Киева, в 1706 го­ду, при нем заложили «регулярный» сад и виноградник. Петр знал и ценил сад Киево-Печерской Лавры, иноки которого исстари занимались садоводством. Накопленные ими знания, собранные и записанные, вошли в руководство, озаглавленное «Общеполезное руководство древнего упражнения блаженных иноковъ». Это было первое пособие по садоводству, написанное в России. В приложении к книге описаны способы лечения разных болезней плодовых деревьев, садовый календарь и календарь изменений погоды, есть там правила огородничества и разведения ду­шистых растений. Этот важный памятник отечествен­ной садоводческой литературы интересен не только с точки зрения истории, но и как практическое наставление, не утратившее своего значения до се­годняшнего дня.

Конечно, в руководстве для иноков не упоми­налось слово «селекция». Да и термина такого в то время не существовало.

Слово «селекция» в переводе с латинского означает выбор, отбор. Но это буквальный перевод. На самом деле понятие «селекция» значительно шире. Конеч­но, отбор — важная часть селекционной работы, но не единственная. Академик Н. И. Вавилов писал, что селекция представляет собой эволюцию, направлен­ную волей человека.

Существует мнение, что первыми «селекционера­ми» были… медведи, кабаны, птицы. Выбирая в лесу самые крупные, самые спелые, самые сладкие плоды, они способствовали их размножению.

Человек в процессе своей деятельности тоже ста­рался сохранить хорошие плодовые деревья, а в не­которых случаях даже пересадить их поближе к свое­му жилищу.

Древние садоводы размножали плодовые деревья, и в том числе яблони, семенами или корневыми отпрысками. Они заметили, что яблони при размножении корневыми отпрысками хорошо передают свойства материнского дерева потомству, уже на второй-третий год вступают в плодоношение, а будучи повреждены морозами, быстро восстанавливаются.

Как считает советский ученый В. В. Пономаренко, корневые отпрыски стали первым посадочным ма­териалом, использованным при размножении яблони, а сам метод получил название древней примитивной селекции.

Надо заметить, что до сих пор существуют сорта яблони, которые сквозь века пронесли и сохранили удивительные свойства: они прекрасно размножаются как корневыми черенками, так и семенами, сохра­няя при этом генотип материнского растения. Так уже в те далекие времена на отбор смотрели как на средство сохранения ценных свойств при размно­жении растений или как на средство улучшения их потомства.

В трактате немецкого философа Альберта Вели­кого (XII—XIII века) «О растениях» наряду с наблю­дениями, вполне справедливыми и сегодня, есть и такие, которые отражают характерные заблуждения плодоводов того времени. Судите сами: «Когда че­ренки сливы или вишни, или другого какого фрук­тового дерева, имеющего плоды с косточкой, при­вивают на ствол ивы, то получают плоды без косто­чек… Есть еще один способ прививки, состоящий в том, что виноградную лозу сажают около вишни или груши, либо яблони, причем в названных де­ревьях проделывают отверстие, через которое протя­гивают побег лозы. И когда дерево и лоза настолько срастутся, что их древесины сольются в одну, от­резают лозу со стороны ее корня так, чтобы она питалась исключительно через корень и ствол под­воя,— тогда виноград созреет вместе с плодами выше­указанных деревьев. И великое множество подобных изменений могут наблюдать те, кто тщательно ис­пытывает разные прививки».

Замечательным литературным памятником сред­невековому садоводству является опубликованная на французском языке книга «Сельский дом». В раз­деле, касающемся яблони, говорится о таких прие­мах, как удобрение, обрезка, прививка, переработка, рассказывается о селекции, карликовых формах яб­лони.

Вот несколько строк из этой любопытнейшей книги, составленной Ш. Эстьеном и Д. Либо: «Име­ется бесконечное число сортов и названий яблок как естественного происхождения, которые приоб­рели собственную гармонию без помощи человека, так и созданные искусством человека, которые от­носятся к другой расе, чем первые: каждое из них имеет какое-либо качество, которого нет у других…»

В 1762 году в селе Дворяниново Тульской гу­бернии начал практическую работу по плодоводству Андрей Тимофеевич Болотов. А через восемнадцать лет в работе «О яблоках» он изложил свои прин­ципы помологической системы.

«Сей плод (имеется в виду яблоня.— Авторы),— писал Болотов,— должен рассматривай быть с че­тырех сторон, и описывающий должен примечать и рассматривать, во-первых, его наружность, во-вто­рых, внутренность, в-третьих, совершенства и несовер­шенства, в-четвертых, прочие побочности».

Есть у Болотова еще один труд, озаглавленный «Изображение и описание разных пород яблок и груш, родящихся в дворяниновских, а отчасти в других садах». Рукопись этой работы в семи то­мах, написанная рукой Болотова, и три тома рисунков плодов были переданы в 1837 году его сыном Павлом Андреевичем Российскому обществу любителей садоводства. Но лишь в 1861 году редактор «Журнала садоводства» А. К. Грелль начал публиковать ее в сокращенном и переработанном виде.

Позднее, в 1900 году значительно более полное извлечение из работы Болотова сделал уже знакомый читателям А. С. Гребницкий в книге «Плодоводство в России».

Вот некоторые положения классификации, пред­ложенной Болотовым. Он разделял признаки, по ко­торым можно различать сорта яблони, на сущест­венные и случайные. К существенным, по его мне­нию, относились: строение верхнего углубления, или темени; строение нижнего углубления, или так называемой воронки; толщина и гладкость кожицы; твердость, вкус и прочность мякоти (тела); строение камер (гнезд), находящихся внутри яблока; величина и форма семян яблок; способ гниения их. Болотов подчеркивал, что существенные («характеристиче­ские») признаки, чрезвычайно немногочисленны.

Говоря о величине яблок, Андрей Тимофеевич справедливо подмечал: «Даже на одном дереве в разные годы бывают яблоки разных размеров. Это зависит от добротности почвы, количества соков в дереве и от многих других случайных условий». Для себя Болотов делил яблоки на пять классов. «К первому из них я отнес самые мелкие, не превышающие по величине никогда куриного яйца; ко второму классу — те, которые бывают с куриное яйцо или немного более; к третьему — имеющие величину посредственную, с яйцо индейки или не­сколько большую; к четвертому — имеющие величи­ну с гусиное яйцо и более, и наконец, к пятому — самые крупные сорта 6—8 вершков в окружно­сти».

В своих описаниях сортов яблони Болотов поль­зовался терминами: мелкие, малые, посредственные, крупные, большие.

В результате межсортовых скрещиваний с после­дующим отбором А. Т. Болотов создал сорта яблони Андреевка, Дворяниновка, Ромадановка и некото­рые другие.

Первые читатели высоко оценили труды А. Т. Бо­лотова по помологии. Уже упомянутый нами Грелль подчеркивал: «В глухом уголке России, в деревне одного из малоизвестных уездов Тульской губер­нии жил в конце прошедшего столетия человек, который мог бы назваться отцом научной помоло­гии и который начертал свою собственную систему сортов яблоков и груш в то время, когда в осталь­ной Европе систем не существовало».

Заметным событием был выход в свет в 1868 го­ду «Русской помологии» доктора Э. Регеля, содер­жащей описание 225 сортов. Огромную роль в даль­нейшем развитии этой науки в нашей стране сыграли И. В. Мичурин, М. В. Рытов, А. С. Гребницкий, Р. И. Шредер, В. В. Пашкевич и другие.

Каждая наука обладает своим собственным язы­ком — своей терминологией. И помология в этом смысле не исключение. Поэтому прежде, чем говорить о ее дальнейшем развитии, необходимо познакомить читателя с некоторыми терминами. Кстати, многие из них за сравнительно короткий исторический отрезок времени получили качественно новое тол­кование.

Итак, слово «помология» происходит от латин­ского pomum — яблоко, плод, фрукт и греческого logos — учение, знание.

А. С. Гребницкий первый дал русское толкование этого термина, дословно переводя его как плодо-знание или плодоведение. Он же дал определение помологии. Немного архаичное по форме, оно по своей сути не устарело и сегодня: «Под помологией следует разуметь сортоведение, или науку, занимающуюся подробнейшим изучением и описанием сор­тов плодовых растений, их систематической груп­пировкой, или классификацией, оценкой пригодности их для культуры в той или иной местности, для того или иного употребления».

В современное определение помологии можно добавить еще одну, но существенную деталь, а имен­но: цель изучения — отбор лучших сортов, непре­рывное улучшение и правильное использование их в производстве.

Но что же такое сорт? Определения этому по­нятию нет в объемистом «Руководстве к плодовод­ству для практиков» Николая Гоше (1890 год), написавшего строки, которые любят цитировать садо­воды всего мира: «Я привык работать не пером, а то­пором, лопатой и тому подобными грубыми орудия­ми. Да, грубы работы практического плодовода, грубы его орудия, грубы его руки — и (я чувствую это) столь же груб его язык!».

Не оказалось такого определения и в «Полной энциклопедии русского сельского хозяйства и сопри­касающихся с ним наук» (1905 год). И только в вы­шедшей в 1911 году книге «Плодовое сортоведение или помология на новых началах» будущий академик В. В. Пашкевич впервые дал искомое определение: «Под сортами обыкновенно понимают различные ук­лонения от дикорастущих родоначальных видов и раз­новидностей плодовых деревьев, полученные в куль­туре и отличающиеся лучшими качествами плодов в сравнении с плодами родоначальных растений, или же полученные в самой природе и введенные человеком в культуру».

Позднее в работе «Общая помология, или учение о сортах плодовых деревьев» (1930 год) Пашкевич несколько упростил это определение. В новом ва­рианте оно звучало так: «Как в плодоводстве, так и вообще в области растениеводства сорт есть та растительная форма, то видоизменение дикорастущей родоначальной формы, которое подвергается куль­туре».

А вот как расшифровывается понятие «сорт» в настоящее время. В соответствии с Государственным стандартом от 1974 года в СССР установлено сле­дующее определение сорта: «Сорт есть совокупность культурных растений, созданная путем селекции, об­ладающая определенными наследственными, морфо­логическими, биологическими и хозяйственными приз­наками и свойствами».

Прошло всего несколько лет, и в книге «Принцип и методы селекции растений» (1984 год) известный югославский ученый-селекционер, академик, ино­странный член ВАСХНИЛ С. Бороевич, взяв за ос­нову существующее, предложил несколько другое определение: «Сорт есть совокупность культурных растений одного и того же вида, созданная путем селекции, отличающаяся определенными наследствен­ными и морфологическими признаками и пригодная для возделывания в определенных агроэкологических условиях».

Объясним читателям еще один термин, с которым им придется встретиться. Клон — это вегетативно размноженное потомство одного растения. Клон мо­жет быть гомогенным, то есть происходить от одного маточного дерева, и гетерогенным, то есть вести свое происхождение от нескольких материнских рас­тений.

Международным кодексом номенклатуры для куль­турных растений, принятым в 1961 году в Утрехте (Нидерланды), предусмотрено, что названиями на уровне рода являются: обыкновенное родовое назва­ние (например, Malus), обиходное название, употреб­ляемое в смысле родового (например, Rosa); для вида — название данного рода в сопровождении ви­дового эпитета, например, яблоня Сиверса — М. (со­кращено от Malus) Sieversii. Формула межвидового гибрида состоит из названий, соединенных знаком умножения (X). Например, Ренетка пурпуровая X Антоновка шестисотграммовая. В формуле прививоч­ных гибридов, составленных из представителей разных родов, вместо знака умножения используется знак сложения ( + ). Например, яблоня + айва.

Ботанический род яблони включает около 50 ви­дов, распространенных в северном полушарии. Только в нашей стране произрастает 13 видов яблони, в том числе 10 дикорастущих и 3 культурных.

Что же такое биологический вид? Вид представ­ляет собой совокупность сходных по форме, внешне­му и внутреннему строению, родственных по проис­хождению и комплексу наследственных признаков особей, качественно отличающихся от представителей других видов. Особи одного вида легко скрещиваются между собой и дают плодовитое потомство.

Биологический вид имеет определенную область распространения, иначе называемую ареалом.

В литературе по садоводству часто встречаются термины интродуцированный вид, интродуцированный сорт. Интродукция — это перенос в какую-либо страну или географическую область видов и сортов растений, ранее здесь не произрастающих. Если после интродукции данная форма легко прижилась в новых условиях, растет и плодоносит, не изменяя своей генетической конструкции, говорят о ее натурализа­ции. Если же выживает лишь часть растений, чей генотип (совокупность всех генов организма, его на­следственная материальная основа) уклонился от ис­ходного, то речь идет не о натурализации, а об аккли­матизации. При этом в результате жесткого естест­венного и искусственного отбора появляются новые формы, более, чем исходные, приспособленные к но­вым условиям обитания.

Вооружив читателей самой необходимой термино­логией, продолжим наш экскурс в историю.

В результате деятельности многочисленных се­лекционеров был накоплен огромный фактический материал, доказывающий эффективность искусствен­ного отбора.

Но прочную научную основу селекция получила благодаря дарвиновской теории. В введении к книге «Изменение животных и растений в домашнем сос­тоянии» Чарлз Дарвин писал: «Человек может отби­рать и сохранять каждое последовательное изменение с определенным намерением улучшить и изменить данную породу согласно некоторому, заранее обдуман­ному плану; слагая таким образом изменения, зачас­тую настолько мелкие, что они неощутимы для не­опытного глаза, человек достиг изумительных изме­нений и улучшений».

Среди последователей Ч. Дарвина невозможно не назвать имена двух замечательных селекционеров Лютера Бербанка и Ивана Владимировича Мичурина. В нашу задачу не входит пересказ их биографий или подробный анализ созданных ими сортов. К тому же сделать это было бы не просто.

Ведь Иван Владимирович Мичурин, например, вывел 78 новых сортов яблони и 20 сортов груши. Поэтому ограничимся несколькими штрихами, не­посредственно касающимися темы данной книги.

Каждая работа И. В. Мичурина, помимо описания новых сортов и новых приемов, сопровождалась очень интересными суждениями. Иван Владимирович всегда давал исчерпывающие сведения о происхождении сортов и об их родительских формах. Академик В. В. Пашкевич, подметив в свое время эту особен­ность работ И. В. Мичурина, писал, что «такого мы не находили ни в западноевропейских, ни в северо­американских помологиях». И добавлял: «Европей­ские и американские оригинаторы, как банкиры на бирже, играли своими новинками, боясь, чтобы кон­куренты не подхватили их методов, их комбинаций скрещиваний и не вывели бы чего-либо лучшего, тща­тельно охраняли свои тайны, а за новинки назначали высокие цены. Мичурин же сразу раскрывал тайны своего производства: «Это, мол, получилось от скре­щивания Кандиля с китайкой, а это от Бельфлера с китайкой и т. д.» И. В. Мичурин не только раскры­вал родословную новых сортов, но еще присоединял и объяснения всех своих приемов и высказывал свои теоретические положения, невольно вызывавшие же­лание опытным путем убедиться в правоте его выво­дов, произвести что-либо новое, подобное сделанному И. В. Мичуриным».

В современной селекции до сих пор одним из главных остается метод отдаленной гибридизации, разработанный И. В. Мичуриным. При этом методе для скрещивания подбираются пары, отдаленные по географическому и экологическому положению. И вот что любопытно. Чем дальше отстоят один от другого родительские сорта, тем лучше и легче приспосабли­ваются к условиям среды гибридные сеянцы. Так, при скрещивании с южными сортами наибольшего успеха можно добиться в том случае, когда в качестве другого родителя подбирают не местные сорта, а бо­лее северные, например отборные формы китайки. Кстати, лучшие сорта, созданные И. В. Мичуриным, и есть гибриды между китайкой и высококачествен­ными южанами.

Особые перспективы видел ученый в повторном скрещивании полученных им гибридов с лучшими культурными сортами. Например, как выведен знаме­нитый Пепин шафранный? После скрещивания Пепинки литовской с китайкой он пыльцой полученного гибрида опылил цветки Ренета орлеанского.

«Кудесник из Козлова» занимался также селек­цией груши, впервые скрестив грушу дикую уссурий­скую с культурными европейскими сортами, то есть осуществив межвидовую гибридизацию географически отдаленных форм. Так он получил сравнительно мо­розостойкие и продуктивные сорта Бере зимняя Ми­чурина, Бере зимняя Октября, Русский Эсперен, Толстобежка.

Иван Владимирович Мичурин был селекционером, положившим начало целенаправленной селекции пло­довых и ягодных культур на научной основе. В статье «Новый гибридный сорт яблони Бельфлер-китайка», опубликованной в 1919 году в журнале «Русское садо­водство и огородничество», И. В. Мичурин писал, что новому «приходится встречаться на своем пути с мощными слоями застарелой плесени укоренившихся предрассудков…». И продолжал: «Еще до сих пор многие затрудняются признать за питомником его высокое значение для пользы нашего сельскохозяй­ственного дела; ошибочно считают более надежным способом повышения продуктивности наших культур одно лишь улучшение обработки почвы. Но ведь какую ни дайте идеальную обработку почвы, если сорта рас­тений плохи, то и результаты в деле будут неза­видные».

Другой выдающийся селекционер — американец Лютер Бербанк провел более ста тысяч опытов с пятью-шестью тысячами разнообразных растений. Сам селекционер довольно забавно обосновывал свой метод «массового производства» растений при созда­нии нового сорта. Дело в том, что Лютер был трина­дцатым ребенком в семье, и ни один из его двенадцати братьев и сестер не обнаружил особого желания заняться изучением жизни растений. Этот факт позволил ученому сделать заключение: чем больше в семье детей, тем больше вероятность проявления всех скрытых свойств наследственной линии.

Современники утверждают, что у Бербанка «чувст­во растения» было развито, как ни у кого другого. За час он мог отбраковать более десяти тысяч сеянцев. Посетители, присутствовавшие при этой операции, иногда сомневались в справедливости приговора, од­нако результаты проверок полностью подтверждали правоту Бербанка.

Бербанк утверждал, что в его методе отбраковки сеянцев никакого колдовства нет — надо просто вы­бирать сеянцы, имеющие прямые, относительно тол­стые и мощные ствол и ветви, круглые, «жирные» почки и крупные плотные листья темной окраски. Важно определить, с какой мощностью пробивается сеянец сквозь землю. Если сеянец обладает всеми этими качествами, кажется здоровым и совершенно свободен от грибков, его смело можно считать буду­щим носителем доброкачественных плодов.

Напротив, следует браковать сеянцы слабые, с тонким стволом и ветвями, с плоскими почками, с листьями неправильной формы или бледной окраски. Без всякой жалости следует выдергивать сеянец, по­раженный плесенью или иным грибком, независимо от его прочих свойств.

В 1886 году Бербанк приступил к работе по селек­ции яблони. Он начал эту работу с посева семян луч­ших сортов. Причем, как он писал в своей работе, «яблоко — плод, все еще заслуживающий дальней­шего улучшения …сладкие яблоки очень часто полу­чаются от семян кислых, и наоборот». Затем пере­шел к скрещиванию растений, отобранных на посевах этих сортов. Но этим Бербанк не ограничился: «Мои наиболее интересные эксперименты заключались в отдаленной гибридизации, в которой тот или другой сорт культурной яблони скрещивался с родственным диким видом».

В 1890 году он вывез «все лучшие сорта яблони, выведенные в Австралии и Новой Зеландии», «усилен­но проводил работу по скрещиванию зимостойких русских яблонь». Наиболее интересными из своих опытов Бербанк считал прямые и обратные скрещива­ния яблони с обыкновенной и гигантской китайской айвой. От этих скрещиваний он получил огромное количество гибридных сеянцев, но они, к сожалению, не только не плодоносили, но даже не цвели.

Бербанк скрестил и яблоню с грушей, правда, цветущих и плодоносящих гибридов вновь не получил. «Несмотря на это,— писал Бербанк,— само доказа­тельство, что подобная гибридизация является воз­можной, должно рассматриваться как интересное. Вполне вероятно, что дальнейшие опыты в этом на­правлении могут иметь результатом получение не­скольких сортов от этих различных видов». Слова Бербанка сбылись: советские селекционеры получили впервые в мире плодоносящие гибриды от скрещи­вания яблони с грушей.

В «Руткевичах» есть несколько сортов сливы, соз­данных знаменитым американским селекционером. Мысли, высказанные Бербанком, о путях создания новых сортов сливы и айвы, груши и яблони не по­теряли своего значения и сегодня.

В нашем очень кратком очерке об истории селек­ции остановимся еще на нескольких именах. В введе­нии к своей книге «Общая генетика» академик Н. П. Дубинин писал: «История генетики начинается с открытия Г. Менделя, сделанного им в опытах, в ко­торых он обнаружил и сформулировал законы наслед­ственности, заложившие основу теории гена — одного из важнейших обобщений естествознания XX в.». Первоначально работы. Менделя постигла печальная участь. Учитель физики и естествознания в провин­циальной гимназии, впоследствии настоятель монас­тыря Иоганн (Грегор) Мендель работал в скромном монастырском саду и, публикуя результаты своих ра­бот в никому не известном органе Брюннского естест­венно-исторического общества, не мог даже предпо­ложить, что эти работы через 30—40 лет лягут в осно­ву одной из важнейших биологических дисциплин, послужат фундаментом для сознательного создания новых лучших форм растений и животных.

В 1866 году были впервые опубликованы итоги восьмилетней работы Менделя, но они прошли неза­меченными. Лишь в начале XX века Менделя вспом­нили и оценили. Одним из первых открыл миру Мен­деля Хуго Де Фриз. Хотя нидерландский ботаник и отрицал роль внешних условий в изменчивости ор­ганизмов, но указал на форму проявления изменчи­вости — внезапные более или менее отчетливые сдви­ги в строении, признаках и свойствах организмов. Такие изменения он назвал мутациями. В них находи­ла свое выражение скачкообразная изменчивость наследственной основы.

Так, учение об изменчивости и наследственности, занимающее видное место в трудах Ч. Дарвина, в на­чале нашего века оформилось как самостоятельная биологическая дисциплина — генетика. А теория му­таций на современном этапе стала фундаментом ге­нетики и селекции.

В предисловии к книге «Достижения селекции пло­довых культур и винограда» академик ВАСХНИЛ И. П. Калинина и доктор биологических наук про­фессор X. К. Еникеев справедливо подчеркивали: «Впереди много нерешенных задач. Необходимо соз­дать сорта со значительным запасом зимостойкости, с устойчивым и регулярным плодоношением, иммун­ные к болезням, рано вступающие в плодоношение, с высоким качеством плодов разных сроков созрева­ния, приспособленные к механизированному уходу за насаждениями. Нужно усилить работу в области селекции подвоев».

Задачей селекции яблони по выведению сортов, пригодных к механизированному сбору, является создание крупноплодных сортов с легко отделяемым при сборе плодом, с гладкой поверхностью, плотной кожицей и мякотью.

Предусматривается усиление работы по селекции новых сортов и гибридов сельскохозяйственных куль­тур, отвечающих требованиям интенсивной техноло­гии, применяемой в растениеводстве. Особое внимание обращается на создание высокоурожайных сортов, обладающих высокими пищевыми и технологически­ми качествами. О том, как реализуются эти указания партии, о поисках и находках селекционеров и пойдет речь в последующих главах.